Читаем без скачивания Месть Змеи - Кертис Джоблинг

Были поблизости Лесовики или нет, но обойтись в такую лютую ночь без костра было невозможно. Пока Дрю привязывал лошадей, Красный Руфус отправился за хворостом.

– Сегодня мы Лесовиков не встретим, это точно, – пробурчал он, ковыляя во тьме. – Ни один уважающий себя дикарь в такой холод и носа не высунет из своей вонючей хижины, будет там сидеть, дрожать и молиться, чтобы демоны не превратили его в сосульку. Но если такой дурак сыщется, я порву его на куски. Пойдет на растопку.

Дрю накрыл лошадей попонами, покачал головой, слушая шуточки Ястреба, – что и говорить, тот был большим мастером по части черного юмора. Действия Руфуса в Стормдейле позволили им склонить чашу весов в свою пользу, это стало возможным благодаря тайному сговору между Ястребом и магистром Зигфридом. Дрю в этот заговор не посвятили, зная, что для него неприемлема мысль о том, чтобы хладнокровно убить человека, особенно если это старый пленник. «Грязную работу» выполнил Ястреб – именно он послал стрелу, которая пронзила черное сердце Крока. Этот выстрел помог им одержать победу, но для Дрю эта победа отдавала горечью.

– Занятно, – прошептал Дрю, поглаживая своего Бравадо по широкому белому носу. – Как быстро меняются у человека взгляды! Еще вчера я считал смерть Крока подлым убийством, но посмотри на меня – прошел всего день, и я уже готов найти оправдание действиям моих союзников…

Услышав крик Красного Руфуса, Дрю от неожиданности упал на снег. Лошади заржали, а юноша быстро вскочил на ноги и поспешил на зов Ястреба. Клинок выхваченного из ножен Мунбренда ярко запылал, освещая путь впереди.

– Красный Руфус! – кричал Дрю, пробираясь по протоптанным в снегу следам Ястреба. Раздался новый крик, теперь уже совсем близко. Неожиданно следы Руфуса оборвались, и Дрю задрал голову вверх.

Над ним, метрах в трех от земли, в ветвях болтался Ястреб, его шею туго оплела темно-зеленая лоза. Эту лозу Дрю узнал с первого взгляда – ведьмин плющ. Частично трансформировавшийся Ястреб впивался в тугую лозу выросшими у него на кончиках пальцев когтями, царапая при этом не только плющ, но и собственное горло. Тело Ястреба дрожало и дергалось – слава Бренну, Руфус смекнул, что если он полностью трансформируется, то его тело увеличится, а тугая петля – нет, и тогда смерть от удушья наступит быстро и неотвратимо. А сверху уже тянулась еще одна лоза, метила схватить Ястреба за запястье. Глаза Красного Руфуса вылезли из орбит, изо рта высунулся длинный язык.

Дрю выпустил на волю своего Волка, почувствовал, как побежала по жилам горячая кровь Зверя. Юноша пригнулся, все его тело трансформировалось – трещали, удлиняясь и утолщаясь, кости, набухали, начинали бугриться мощные мышцы, кожа уплотнилась, покрылась густой серой шерстью. Закинув за спину Мунбренд, Дрю оперся о лед обрубком мускулистой левой руки, подогнул ноги и высоко прыгнул в воздух.

Прыжок вышел идеально рассчитанным – Дрю завис в высшей его точке именно тогда, когда оказался нос к носу с Ястребом. Сверкнул Мунбренд, рассекая кольца ведьминого плюща, превращая их в по-змеиному шипящие обрывки. Красный Руфус полетел вниз и упал в снег, как сломанная марионетка.

Дрю опустился на землю, встал над Ястребом, все еще оставаясь наполовину трансформировавшимся, с Мунбрендом в руке. Обрывки ведьминого плюща сползали со светящегося белого клинка, корчились, словно охваченные огнем, и пытались уползти назад, на высоко раскинувшиеся над головой ветки дерева. Дрю успокоил дыхание, сердце его забилось ровно, и в это самое время Зверь полностью ушел внутрь, и к юноше возвратился его обычный человеческий облик. Красный Руфус тоже пришел в себя и, сидя на промерзшей земле, сдирал с шеи оставшиеся кусочки плюща. Глаза у Ястреба были безумными, ядовитый сок плюща капал на девственно белый, слежавшийся снег. Убедившись в том, что ужасный плющ больше не нападет, Дрю вернул меч в ножны и протянул Красному Руфусу свою правую руку.

– Пошли, – сказал он, помогая Ястребу подняться на ноги. – Нужно поскорее разжечь костер, пока мы окончательно тут не околели. Да и денек нам завтра предстоит хлопотный.

– Хлопотный? – прокудахтал Ястреб, ковыляя по глубокому снегу вслед за Дрю.

– Ну да, – подтвердил тот, не оборачиваясь. – Еще до завтрака нам предстоит сразиться со злобными папоротниками.

Глава 4

Зазубренный наконечник

Опасный даже при свете дня, с наступлением ночи Дайрвуд становился еще опаснее. Спустя несколько часов после бегства из Брекенхольма, когда на лес опустились сумерки, изредка звучавшие в нем крики животных сменили зловещие, странные кличи Лесовиков в головных повязках с красными перьями. Тренту были понятны их перемещения – на своем Холодном побережье он с детства научился распознавать лесные звуки. Фермерского сына, в отличие от наивного городского жителя, не могло заморочить или напугать даже самое странное поскрипывание, повизгивание и завывание. Когда раздавшийся звук повторяло в разных частях леса неутомимое эхо, Трент всегда с уверенностью мог указать направление, в котором находился первоначальный источник звука. Сейчас доносившиеся со всех сторон звуки говорили ему о том, что Лесовики разворачиваются веером, чтобы как можно больше расширить сектор своих поисков. Однако привычка дикарей перекрикиваться помогала юному всаднику постоянно опережать своих преследователей – хотя бы на шаг.

Старый цыган Стрига откололся и пробирался по лесу сам по себе – Трент молил Бренна спасти и сохранить Стригу и дать ему благополучно ускользнуть от погони. Разделились они давно, когда только въехали в лес, проскочив заслон у ворот Дайр Гейт. Затем Трент направил своего Шторма в одну сторону, Стрига свою лошадь – в другую, и спустя несколько секунд они уже потеряли друг друга из вида. Увы, шансы спастись у цыгана со сломанной правой рукой и кучей дикарей на хвосте были, скажем прямо, невелики.

Гретхен целый день проспала, лежа поперек седла Шторма, а Трент шел рядом с ней пешком, ведя своего коня под уздцы. Юноша ждал, когда же Гретхен придет в себя, чтобы объяснить ей наконец, кто он такой и откуда взялся. Удар, который она получила в тронном зале Медведей, оказался невероятно сильным. Вала швырнула девушку так, что та вылетела сквозь окно, выбив стекло и деревянную раму. С той минуты она оставалась без сознания. Только к концу короткого дня Лисица из Хеджмура пришла наконец в себя, зашевелилась и села, выпрямившись в седле.

Трент посмотрел на нее и начал, улыбаясь:

– Чувствуете себя получше, миле…?

Закончить фразу ему не удалось – ботинок Гретхен с треском ударил Трента в челюсть, голова юноши откинулась назад, как на пружинке. Затем леди-оборотень ударила каблуками по бокам Шторма, конь рванулся вперед и вырвал поводья из рук хозяина. Трент увидел, как Шторм перепрыгивает через поваленное дерево, а Гретхен пытается управлять конем без поводьев. Потом впереди показалась низко свисающая над землей ветка. Она ударила всадницу в висок, спружинила и добавила второй хлесткий удар, после которого девушка вывалилась из седла и с глухим стуком упала спиной на землю.

Шторм остановился и спокойно ждал, поэтому Трент не торопясь подошел ближе к коню и уже успевшей подняться и сесть аристократке. Ошеломленно моргая, Гретхен осторожно прикоснулась к своему лбу и удивилась еще больше, когда увидела покрасневшие от крови кончики пальцев. Юный солдат чувствовал себя неважно – его мучило раненное стрелой плечо, да и только что полученный от леди пинок в лицо тоже не улучшил самочувствия Трента. Продолжая потирать ушибленную челюсть одной рукой, он протянул другую руку девушке и сказал, не скрывая своего недовольства:

– Повторим?

– Скорее предпочту взять за руку Лесовика, – надменно ответила она.

– Что ж, это можно будет устроить, – с чувством пообещал Трент и пошел проведать Шторма. Взял поводья, погладил коня по гриве, на секунду прижался лбом к теплой конской морде. Трента начинала колотить лихорадка, все его тело покрылось холодным потом. Юноша посмотрел на то, как Гретхен поднимается – самостоятельно – на ноги. Затем она бросила настороженный взгляд на юношу и погладила тыльной стороной ладони свою разбитую бровь.

– Что ты так на меня уставился, Красный плащ? – недовольно спросила она.

– Рассматриваю замечательную коллекцию синяков и шишек на вашей прелестной голове, миледи. Первую порцию вы получили, вылетая сквозь окно в Брекенхольме, вторую – врезавшись в дерево… Боюсь, если вы и впредь будете столь же неосторожны, вас вскоре начнут принимать за свою лорды-олени.

Гретхен отряхнула платье от прилипшей к нему грязи и лесного сора, потом требовательно протянула Тренту повернутую раскрытой ладонью вверх руку.

– Боюсь, поздновато вы решили принять мою руку, миледи, – мрачно усмехнулся юноша. – Нужно было делать это, когда я ее вам предлагал.