Мисс Поуп произнесла, взяв себя в руки:
– Прекрасное произведение искусства… И все равно, как вы говорите, следует принимать во внимание чувства родителей. У некоторых из них довольно ограниченные взгляды… если вы меня понимаете…
V
Как раз когда Пуаро выходил из дома, на него напали. Его окружила, взяла в кольцо толпа девочек, толстых, худых, темноволосых и светленьких.
– Mon Dieu! – пробормотал он. – Прямо нападение амазонок!
Высокая светловолосая девочка крикнула:
– Прошел слух…
Они подошли еще ближе. Эркюль Пуаро попал в окружение. Он исчез в море юных, энергичных женщин.
Двадцать пять звонких голосов разного тембра твердили одну и ту же примечательную фразу:
– Месье Пуаро, пожалуйста, распишитесь в моем альбоме для автографов!
Подвиг десятый
Стадо Гериона
I
– Мне так неловко, что я явилась без приглашения, месье Пуаро…
Мисс Эйми Карнаби лихорадочно сжала в руках сумочку и подалась вперед, с тревогой заглядывая в лицо сыщика. Как обычно, она говорила, слегка задыхаясь.
Эркюль Пуаро приподнял брови.
– Вы ведь меня помните? – с беспокойством спросила она.
В глазах Эркюля Пуаро что-то блеснуло.
– Я помню вас как одну из самых успешных преступниц, которых я когда-либо встречал, – ответил он.
– О, помилуйте, месье Пуаро, как вы можете так говорить? Вы всегда были так добры ко мне… Мы с Эмили часто говорим о вас, и если видим напечатанную о вас статью в газетах, то сразу же вырезаем ее и вклеиваем в альбом. Что касается Огастеса, то мы научили его новому трюку. Мы говорим: «Умри за Шерлока Холмса, умри за мистера Форчуна[24], умри за сэра Генри Мерривейла[25], а затем – умри за месье Эркюля Пуаро», – и он ложится и лежит, как бревно, совершенно неподвижно, пока мы не произнесем одно слово…
– Я очень рад, – сказал Пуаро. – И как поживает этот милый Огастес?
Мисс Карнаби стиснула руки и рассыпалась в похвалах своему пекинесу:
– О, месье Пуаро, он стал еще умнее. Он понимает все. Знаете, недавно я любовалась младенцем в коляске и вдруг почувствовала, как дернулся поводок. Это Огастес изо всех сил старался перегрызть его. Правда, он умный?
Глаза Пуаро блеснули.
– Мне кажется, – сказал он, – что Огастес разделяет те преступные наклонности, о которых мы только что говорили.
Мисс Карнаби не рассмеялась. Вместо этого ее приятное пухлое личико стало обеспокоенным и грустным.
– Ох, месье Пуаро, я так встревожена… – со вздохом сказала она.
– В чем дело? – с сочувствием спросил сыщик.
– Знаете, месье Пуаро, я боюсь, действительно боюсь, что стала закоренелой преступницей, если можно употребить этот термин. Мне в голову приходят идеи!
– Какого рода идеи?
– Самые необычные. Например, вчера мне в голову пришел очень практичный план ограбления почтовой конторы. А в другой раз – хитроумный способ уклонения от уплаты таможенного сбора… Я уверена, совершенно уверена, что он сработал бы.
– Возможно, – сухо ответил Пуаро. – В этом и заключается опасность ваших идей.
– Это меня тревожит, очень тревожит. Поскольку меня воспитали в строгих принципах, очень неприятно, что у меня возникают такие беззаконные, такие преступные идеи. Беда отчасти в том, как мне кажется, что у меня теперь много свободного времени. Я ушла от леди Хоггин и поступила на работу к пожилой даме, которой я каждый день читаю и пишу письма от ее имени. Работа над письмами заканчивается быстро, и, когда я начинаю ей читать, она тут же засыпает, поэтому я просто сижу там – и моя голова ничем не занята, – а все мы знаем, что дьявол пользуется нашей праздностью.
– Тц, тц, – посочувствовал ей Пуаро.
– Недавно я читала книгу, очень современную, перевод с немецкого языка. Она проливает очень интересный свет на преступные тенденции. Как я поняла, следует сублимировать свои порывы! Именно поэтому я пришла к вам.
– Да?
– Видите ли, месье Пуаро, я думаю, что дело не столько в порочности, сколько в моем стремлении к интересным приключениям! Моя жизнь, к сожалению, была очень однообразной. Та… кампания с пекинесами, как мне иногда кажется, была единственным периодом, когда я по-настоящему жила. Это достойно всяческого порицания, конечно, но, как говорят, не следует поворачиваться спиной к правде. Я пришла к вам, месье Пуаро, поскольку надеялась, что можно… сублимировать этот поиск приключений, направив его, если можно так выразиться, на благое дело.
– Ага, – произнес Пуаро. – Вы предлагаете себя в качестве моего коллеги?
Мисс Карнаби покраснела:
– Это очень самонадеянно с моей стороны, я понимаю, но вы были так добры…
Она замолчала. Ее выцветшие голубые глаза чем-то напоминали умоляющие глаза собаки, которая, вопреки всему, надеется, что ее возьмут на прогулку.
– Это идея, – медленно произнес Пуаро.
– Я, конечно, не отличаюсь большим умом, но хорошо умею притворяться, – объяснила мисс Карнаби. – Мне пришлось научиться этому, иначе я сразу же лишилась бы места компаньонки. И я всегда считала, что умение притворяться глупее, чем ты есть, иногда дает хорошие результаты.
Эркюль Пуаро рассмеялся:
– Вы очаровали меня, мадемуазель.
– Ох, дорогой месье Пуаро, какой вы добрый человек… Так вы даете мне надежду? Случилось так, что я только что получила маленькое наследство, очень маленькое, но его должно хватить, чтобы мы с сестрой могли скромно жить и питаться, так что я не завишу полностью от своего заработка.
– Я должен обдумать, – сказал Пуаро, – где лучше всего применить ваши таланты. Полагаю, у вас самой нет никаких идей?
– Знаете, вы, наверное, умеете читать мысли… В последнее время меня беспокоит одна моя подруга. Я собиралась с вами посоветоваться. Конечно, вы можете сказать, что это всего лишь игра воображения старой девы, что я склонна преувеличивать и видеть коварный замысел в простом совпадении…
– Не думаю, что вы склонны к преувеличениям, мисс Карнаби. Расскажите, что вас беспокоит.
– Ну, у меня есть подруга. Очень близкая подруга, хотя мы с ней в последние годы не часто видимся. Ее зовут Эммелин Клегг. Она вышла замуж за человека, жившего на севере Англии, а несколько лет назад он умер, оставив ее вполне обеспеченной. Она была несчастна и одинока после его смерти, и, я боюсь, в некоторых вопросах она довольно глупая и, возможно, доверчивая женщина. Религия, месье Пуаро, может оказать большую помощь и поддержку, но я имею в виду ортодоксальную религию…
– Вы имеете в виду греческую православную церковь? – спросил Пуаро.
Мисс Карнаби была шокирована.
– О нет, ни в коем случае. Англиканскую церковь. И хоть я не одобряю Римско-католическую церковь, но она, по крайней мере, признана, а методисты и конгрегационалисты – все они сторонники широко известных, уважаемых направлений. Но я говорю об этих странных сектах. Они обладают некоей эмоциональной притягательностью, но иногда у меня возникают серьезные сомнения в том, есть ли в них истинно религиозное чувство.
– Вы думаете, что ваша подруга стала жертвой такой секты?
– Да. О, конечно. «Стадо Пастыря» – так они себя называют. Их центр находится в Девоншире, в очень красивом поместье у моря. Верующие едут туда в поисках так называемого Уединения. Оно продолжается две недели, с религиозными службами и обрядами. И еще там устраивают три больших праздника в год: Начало Пастбища, Расцвет Пастбища и Жатва Пастбища.
– Последнее есть глупость, – заметил Пуаро. – Потому что пастбище не жнут.
– Это все глупость, – горячо сказала мисс Карнаби. – Вся секта собирается вокруг главы этого движения, Великого Пастыря – так его называют. Это некий доктор Андерсен. Очень красивый мужчина, обладающий какой-то магической силой.
