Думать ему об этом более не пришлось: музыканты, кажется, выбрали совсем неподходящий момент, чтобы закончить танец. Хотя Селия и Маркус так и оставались стоять в середине зала, продолжать тайную беседу уже было нельзя: все стали бы прислушиваться. Провожая девушку к креслам, где сидели ее родственники, Маркус ломал голову над тем, как бы ему улучить минутку, чтобы побыть с ней наедине. Он так бездарно тратит время, избегая ее в последние дни. Эти несколько дней могли бы дать ему хоть что-нибудь.
Поклонившись Селин, он отправился заказывать напитки и еду для дам. Когда мама потребовала этого от него, он ничего не имел против, хотя леди Ноулз и говорила с ним словно с каким-то лакеем: ему нужно было побыть наедине с самим собой и привести свои мысли в порядок. А может быть, он был настолько сбит с толку всем происходящим, что ему просто померещился их разговор? Ни одна из его знакомых дам не отважилась бы говорить с ним так, как только что Селия. По крайней мере, ни одна из уважающих себя светских дам. Подобная дерзость была бы в порядке вещей, если бы речь шла о какой-нибудь балерине, оперной певичке или миловидной кокотке, ищущей себе щедрого покровителя.
Если Маркус и понял что-то в мисс Селин Трегарон за время короткого, но богатого событиями знакомства, так это то, что вызывающе дерзкое поведение было для нее образом жизни. Он ничего не имел против этого. Правда, его вряд ли бы смутило столь необычное поведение любой дамы его круга. Но когда речь шла о Селии, это его просто восхищало. Он не задавался вопросом, почему он все в ней принимает как должное.
– Маркус, дружище, час полуночный пришел и минул. Я десятикратно исполнил сегодня свой долг, а ты обещал мне, что нам будет чем развлечься и после этого празднества утонченной вежливости.– Дружеское обращение Гарта подействовало на Маркуса, словно холодный душ. По-прежнему величественный и мужественный Захария Трегарон дружески улыбался ему, по-видимому столь же страстно желая покинуть это место, как и Гарт.
Вздохнув, он кивнул прислуживавшему официанту Сент-Олбейна, прохаживающемуся неподалеку от них, и заказал напитки для дам. Лучше послать к ним гонца, чем самому выслушивать упреки матушки в том, что он уклоняется от своих светских, обязанностей. Еще ему не хотелось видеть, как воспримет Селия его исчезновение. Теперь она, наверное, подумает, что он скрылся не потому, что уступил просьбе друга, а попросту избегая встречи с ней.
Вместе с обоими друзьями он отправился за своим плащом и цилиндром. Неужели кто-то из его знакомых поверил бы что он сейчас с большей радостью остался бы в «Алмаке» и не стал бы искать иных развлечений в каком-нибудь казино или другом веселом доме? Да он скорей согласился бы на пытку, лишь бы не рассказывать своим спутникам о своих истинных желаниях. Не позволяя себе слишком углубляться в эти размышления, он не мог не злиться на себя за то, что теперь ему придется оправдываться перед Селией. Иначе у нее как раз и возникнут такие подозрения.
Гарт и так не давал ему шагу ступить, чтобы не расспросить о чем-нибудь, вовсе не желая при этом вызвать у него раздражение. Маркус подозревал, что его друг таким образом дает выход своему разочарованию из-за неудач с прекрасным полом. Его Джулия вела с ним честную игру, но ведь он даже не стал рассказывать, из-за чего он разошелся с другой женщиной, своей давней знакомой.
Захария был совсем другим. То общее, что объединяло их, основывалось на том, что они раскрыли тайну исчезновения его брата и теперь, будучи союзниками, старались вместе противостоять неожиданным выходкам Селии. Он просто не мог объявить ему о ее последнем капризе – ее решении заставить его ухаживать за собой. Никто не рассказал бы подобных вещей брату такой женщины, тем более что он, Маркус, понуждал ее так поступить. И не только изощренный ум, но и простое чувство самосохранения заставило Маркуса помалкивать. Этот американец был просто великаном.
У входа в «Алмак» стояла вереница экипажей. Гости начинали разъезжаться. Гарт кликнул извозчика, и Маркус без всякой жалости подавил в себе мысль о том, чего бы ему стоило решение Селии связать свою жизнь с таким» как он, человеком. Он чувствовал, что ведет себя не так, как следовало бы, но ведь и его дама была не такой, как все. Она совершенно не вписывалась в его представления о женщинах. Но что бы ни ожидало его впереди, он отдаст всю душу, чтобы узнать каждую черточку ее характера. Но не слишком ли далеко он может зайти в этом своем самоотрицании? Погрустнев от этих мыслей, он забился в угол кареты. Двое его спутников меж тем продолжали обсуждать предстоящие развлечения.
***
Серое небо над головой вполне соответствовало настроению Маркуса. Он обыкновенно старательно спускался по высоким ступеням своего фаэтона. Обычно он сразу спрыгивал вниз, но сегодня голова у него трещала, чем и объяснялась его осторожность в движениях. Направляясь к входной двери, он поклялся больше никогда в жизни не злоупотреблять спиртным. Прошлая ночь была каким-то кошмаром! А ведь у него еще были дела, и ими следовало заняться. Теперь же он совершенно не мог этого сделать.
И все же он решил во что бы то ни стало увезти Селию в Гайд-парк. Только так он мог быть уверен, что ему удастся побеседовать с ней с глазу на глаз. В его городском доме постоянно толпился народ, да и сам дом, казалось, уже трещит по швам от ее и его родственников. После вчерашнего объяснения в танцевальном зале он должен был убедиться, что Селия говорила с ним серьезно. Если он будет вынужден нарушить правила приличия по отношению к гостье своего дома, ему необходимо быть в полной уверенности, что Селия понимает, на что он идет. И Маркус вовсе не играл с ней, как это ей показалось. Дверь распахнулась, едва он поставил ногу на верхнюю ступеньку. Одного взгляда на измученное лицо Баскина было достаточно, чтобы Маркус стал еще осторожней. Видимо, случилось что-то из ряда вон выходящее, если его дворецкий начал в открытую выказывать свои эмоции. До сих пор он держался довольно хорошо, и его единственным срывом было то, как он воспринял шумное появление родственников Селии. Впрочем, это легко можно было понять. Размышления Маркуса прервали голоса, доносившиеся из гостиной. Какую еще катастрофу устроила эта женщина?
Вскинув бровь, он передал Баскину шляпу и трость и спросил:
– Мне что-то следует знать, Баскин?
– Прибыли очередные родственники, милорд.– Это объявление Баскина сопровождалось тяжелым вздохом.
– Еще род… Боже, не хочешь ли ты сказать, что и дядя Генри здесь?– выпалил он, едва не рассмеявшись, хотя ничего смешного в этом не было.
– Мне кажется, у вас нет дяди Генри, милорд.
