Поначалу это было легчайшее прикосновение, потом она прижалась к его губам сильней, притягивая к себе его голову. Затем в ход пошел и язык – Селия неплохо усвоила интимные уроки Маркуса. Перебирая пальцами его каштановые кудри, она целовала его все неистовей, наслаждаясь вкусом и ощущением его тепла под своими ладонями. Ей хотелось, чтобы это худощавое твердое тело вобрало в себя ее всю – и тело, и душу.
И вдруг, столь же внезапно, она оторвалась от него, не позволяя себе уступить искушению – момент был совершенно не тот. Маркус был удивлен; она быстро отошла от него, не дав ему стиснуть ее в объятиях. Когда он наконец понял ее намерения, она была уже посередине комнаты. В дверях она обернулась, с трудом переводя дыхание.
– Вот за этим я и приходила, Маркус. Я просто хотела намекнуть, что вы можете многого лишиться, если поедете в Дартмур без меня.
Не дожидаясь его ответа, она выскользнула за дверь. Он не успел даже пошевелиться и что-нибудь сказать ей в ответ. Селия ступила в холл и уже прикрывала за собой дверь, когда услышала, как он чертыхается. Довольная собой, она отдышалась и поднялась к себе, где ее ждал заслуженный отдых. Прошлой ночью она почти не спала, размышляя о том, чем занимается Маркус и с кем. Неожиданное появление дяди Генри, который к тому же привел с собой Вандерхоффа, несказанно утомило ее.
Войдя к себе, она рухнула на кровать, раскинув руки и чувствуя себя простой девчонкой, а не воспитанной леди. На душе было так легко! Ее поцелуй не был взяткой, oнa лишь хотела объяснять Маркусу, что между ними расцветает что-то необычное – хотя она и сама не до конца понимала, что именно, и как далеко это сможет их завести. После того как они найдут Этана, у нее почта не будет времени, чтобы освоиться в незнакомой. для нее ситуации. Ей нельзя забывать, что каждая минута теперь для нее бесценна. Нельзя тратить время даром.
Пусть она поступала неправильно, пусть иногда была злодейкой, но всякий раз она с нетерпением ждала нового тайного свидания с властелином этого дома. Его взгляд только что поведал ей, как она желанна для него. Однако падать к нему в руки, словно объевшийся голубок, она не будет. После вчерашней ночи Селия решила, что сама выберет день и час, когда позволит страсти окончательно взять над ними верх. И место, где это произойдет, она тоже выберет сама.
В сладостном предвкушении будущего наслаждения она прикрыла глаза и стала припоминать свои сны, в которых Маркус не переставал преследовать ее с того самого дня, как она оказалась в этом доме. Теперь ей уже хотелось, чтобы сны продолжались. Она понимала, что неподвластное ее воле воображение рисует ей картины, которые были лишь прелюдией к сладостной яви. И этой явью были объятия Маркуса.
– Как это мы не едем? Как тебя понимать? Не смеши меня, Захария.– Селия пронзила взглядом сидевшего на другом конце стола брата. Едва эти резкие слова сорвались с ее губ, все разом обернулись к ней. – Мне кажется, совершенно ясно, что имел в виду ваш брат, дорогая Селия,– возвестил со своего края стола Сайлас Вандерхофф. Ей не было видно его, но по его тону чувствовалось; оказавшись за столом по правую руку от леди Ноулз, он был уверен, что ему позволено вмешиваться в семейные дела.
– Они с лордом Эшмором не желают осложнять себе жизнь тем, чтобы в пути исполнять ваши дамские капризы. Я правильно вас понял, милорд?
Селия повернулась к сидящему рядом с ней Маркусу, пожалев о том, что не может прочитать его мысли. Тот рассматривал Вандерхоффа, и выражение его лица было обманчиво неподвижным, надежно скрывавшим его истинные мысли. Минуту назад это могло бы вызвать у нее раздражение, но теперь она была восхищена, что он привел Вандерхоффа в такое замешательство. Еще больше она успокоилась, вспомнив то, что он сказал ей недавно об этом человеке. Или же он сказал, что ему не нравится этот человек, просто чтобы успокоить ее? В ожидании его, ответа она затаила дыхание. Он кивнул лакею, чтобы тот убрал его тарелку.
– Я не уверен, что доводы Селии можно так сразу отмести,– наконец проговорил он, поигрывая бокалом.
– Маркус, вы это серьезно? – Захарию словно громом поразило – он терял союзника, которому так доверял. Видя его смущение, Селия пришла в такой восторг, что была готова петухом кричать.
– Ну, подумайте сами, Захария. Вам что, в самом деле хочется быть сиделкой при своем брате всю обратную дорогу?– спросил он, и, казалось, мысль об этом заставила его поморщиться.
– Мне кажется, юноше будет приятней, если его воспаленный лоб, будет гладить женская рука, пусть даже рука его собственной сестры. Дамы так убедительно говорили об этом третьего дня. – А я бы помогала Селии справиться с обязанностями сиделки,– поспешила вставить Сильвия, сидящая подле Захарии и умоляюще улыбающаяся своему брату.
– Признаться, я как-то не задумывался над этим после того, как Селия впервые заговорила об этом,– сказал молодой американец, искоса поглядывая на даму рядом с собой. Ее взгляд встретился с ее глазами. Хотя Селию это и заинтересовало, гораздо важнее было довести до конца разговор об их поездке.
Захария откашлялся, поправил платок на шее и продолжил:
– На месте Этана я бы, конечно, предпочел, чтобы за мной ухаживали Селия и мисс Нуолз. Лекарь из меня, знаете ли, неважный.
– Захария, тебя что, разум покинул?– закричал через весь стол Генри Трегарон.– Прошу прощения, миледи,– спохватился он, обращаясь к хозяйке дома, наблюдающей за этой перепалкой. На ее ангельски терпеливом лице появилась небольшая морщинка.
– Но мы же не можем отправиться туда, словно два ухажера с двумя незамужними дамами, пусть даже и вместе с лордом Эшмором. Селия останется в Лондоне, и обсуждать тут больше нечего.
Селии тоже захотелось накричать на неге. Во что, в конце концов, он превратил этот прекрасный вечер, который она намеревалась превратить в свою очередную победу над Маркусом. Первую вылазку она уже сделала, скинув туфельку и мучая его, поглаживая под столом своей ножкой. То, что кто-нибудь мог бы заметить, чем она занимается, только обостряло ее удовольствие. Она знала, что достигла желаемого – при малейшем ей прикосновении его скулы предательски напрягались.
– Но Селия и Сильвия будут не одни. Хотя я и не понимаю, к чему продолжать это обсуждение,– воскликнула леди Ноулз, в тревоге переводя глаза то на Маркуса, то на Захарию.– Я прекрасно помню, что мы решили все вместе поехать и освободить бедняжку Этана. Маркус, неужели произошло нечто такое, отчего мы должны изменить наши планы? Мы же собирались отправиться в путь, как только ты получишь документ об освобождении этого милого мальчика, не так ли? Тебе следовало бы сообщить мне, если что-то подобное произошло. Я ведь занимаюсь тем, что слежу за упаковкой постельного белья и собираю все, что нам может понадобиться в дороге. Мне будет неприятно, если все эти хлопоты окажутся напрасными и ты отправишься в путь, даже не попрощавшись. Это ведь общее семейное дело.
