– О!– Более она была не в состоянии ничего произнести, встретив глазами его пылающий взор. С чего это она взяла, что он безразличен к ней? – С тех пор, как мы покинули Лондон, вы были столь деликатны и столь обходительны со мной и не сказали ни одного колкого слова. Что мне было думать?
– Вы могли бы подумать, что мне было трудно застать вас одну и быть с вами, если вокруг постоянно крутятся с полдюжины человек. Я же постараюсь не забыть, что завтра должен быть с вами особенно злорадным,– пробормотал он, протягивая руку и запуская пальцы в спутанные завитки ее волос.– Вы живете в одной комнате с моей сестрой и ее служанкой, а я – с Фостером, который, едва я раскрою утром глаза, начинает распекать меня за то, что у меня на одежде пыль. Я уже не говорю о том, что в комнате между нами живут двое ваших родственников. По-моему, ни моя матушка, ни ваш брат не согласятся, чтобы мы с вами жили в одной комнате.
Ободренная тем, как он ведет себя с ней, и тем, что он не перестает говорить, Селия провела ладонью по гладкой ткани его перевязи. Она чувствовала, как ровно бьется у нее под рукой его сердце. И вдруг его стон измучил ее.
– Что я сделала? Вам больно?
– О да, мне больно, и тут только вы можете мне помочь. Не нужно было прикасаться ко мне, моя дорогая. У меня просто не на всех хватает сил.
Не успела Селия понять, что он собирается сделать, как Маркус начал жадно целовать ее, словно человек, изголодавшийся после долгого заточения. Как после этого она могла сомневаться в том, что он желает ее? Теперь, после урагана чувств, вызванных его прикосновениями? Не давая ему снова перехитрить себя, Селия обвила его шею руками, с силой прижимая свой язык к его языку, ищущему ее губ. Она дрожала от удовольствия и, когда он обнял ее за талию, вздохнула с облегчением. Ей хотелось именно этого – ощущать твердость его тела всем своим существом.
Спустя мгновение Селия едва не вскрикнула: его нога вклинилась между ее бедер. Инстинктивно она уступила ему, позволив его колену войти между своих колен. Ее сдавленный крик превратился в одобрительное бормотанье-это он сжал руками ее бедра и тесно прижался к ней своей восставшей плотью. Никогда прежде в его объятиях она не чувствовала ничего, подобного этому экстатическому вихрю желания, который сотрясал сейчас ее тело. Она чувствовала, что еще немного, и жар, исходивший откуда-то из глубины ее существа, спалит ее всю.
Влекомая чистым, неистово первобытным чувством, Селия хотела чего-то еще. Не отдавая себе отчета в том, что делает, она схватила его руку, словно пытаясь объяснить ему, чего именно она хочет. Движение было инстинктивным – она положила его руку себе на грудь. Мягкая лайка перчатки, легла на ее обнаженную кожу, и Маркус тут же оторвался от ее пылающих губ. Селия, не отрываясь, смотрела на него и видела боль в его глазах. Вглядываясь в самую глубину этих зеленых, словно морская волна, глаз, она положила ладонь на его затянутую в перчатку руку и прижала ее покрепче к своему телу.
Селия понимала: чтобы очарование его прикосновения не исчезло, она должна сделать еще что-то. Подняв его руку к своим губам, она с такой силой поцеловала его ладонь, что Маркус почувствовал прикосновение ее губ даже сквозь тонкую кожу перчатки. Он смотрел на нее как зачарованный; она прижалась щекой к его ладони и ласково потерлась о нее.
– Маркус, когда-нибудь я сниму эту перчатку,– пообещала она, думая, что, наверное, заходит слишком далеко.
Он прикрыл глаза, словно снова ощутив боль, о которой только что сказал, потом снова открыл их и грустно улыбнулся. Но она чувствовала, что не ошиблась.
– Пусть утром мне придется пожалеть об этом, но мне кажется, на сегодня достаточно,– сказал он ласково. Голос его был полон нежности.
Как ни хотелось ей остаться в его объятиях, она понимала, что он прав. Если бы сейчас между ними произошло нечто большее, все, что предшествовало этому, могло потерять свое значение. Она согласно кивнула, но почувствовала, что у нее нет сил оторваться от него, а он все смотрел и смотрел на нее своими голодными глазами. Потом он медленно склонил голову и принялся ласкать губами ее грудь, выглядывавшую из-под распахнувшегося плаща. Затем он запахнул плащ и отступил на шаг.
–Селия, идите спать. Лучше впустите меня в ваши сны.
– Обещаю, Маркус,– шепнула она в ответ и выбежала из комнаты, с трудом заставив себя не попросить у него разрешения остаться с ним.
Глава 13
Удается ли ему с Селией достичь полной гармонии? Маркус думал об этом почти всю ночь и весь следующий день. Припоминая их последнюю встречу, он не мог сдержать улыбки. Ни одна из его знакомых женщин не отказала бы ему. В сущности, он не мог вспомнить ни одной, которая прогнала бы его, не доведя романа до решающего момента. Наоборот, это он первым порывал с женщинами: обычно ему становилось с ними скучно. С Селией такого быть не могло. Он понимал, что с ней скучать не придется.
Но он не мог не размышлять о том, что между ними был не роман. Как только они привезут Этана в дом и он будет в безопасности, со следующим же приливом, если Генри Трегарон настоит на своем, она отправится обратно в Балтимор. При таких условиях– Маркус это понимал – джентльмены не заводят романов с приличными молодыми дамами: с самого начала их сражает быт. Они с Селией не могли заранее предвидеть, как и где смогут побыть вместе, не привлекая внимания и не вызывая скандала. Даже со своей заморской красавицей Селией он не мог подняться выше условностей, хотя она старалась сделать для этого все возможное. Ведь именно он, и никто другой, отправил ее минувшей ночью спать одну.
– Маркус, мне нужно поговорить с вами. Я просто не нахожу себе покоя.– Эти неожиданные слова Захарии озадачили его – он замер в седле, резко дернув поводья. Зевс не привык к такому обращению и недовольно заржал.
– Ваш конь, кажется, немного капризничает. Видимо, мы слишком увлеклись вчера, угощая дам.
– Он просто показывает мне характер-хочет напомнить мне, что подчас кони бывают умней своих седоков. И что же вас беспокоит?– спросил Маркус как можно более будничным тоном. А вдруг Захария видел, как вчера ночью Селия возвращалась к себе в комнату? Нет, если бы это было так, братец сегодня не был бы так любезен с ним, хотя выражение его лица точно соответствовало ужасно скучной местности, по которой они ехали.
– Мне неловко спрашивать об этом, особенно теперь, когда дядя Генри намерен отправить нас всех домой, как только мы вернемся в Лондон. Я понимаю, вы так много сделали для нас. Мы, наверное, выбили вас из колеи своими делами, мы это понимаем, но… нельзя ли нам погостить у вас еще некоторое время?
