такой человек, я педагог, для меня дети важнее всего!
— Алюсь, Вова объяснил, что мешать нам не хотел, — принялся её тормозить свёкор. — Они бы с нами её оставили, если бы я про юбилей не сказал.
— Вы первые, о ком мы подумали, когда в ресторан собрались, — согласился с ним сын.
— Значит, в ресторане были? — зацепилась Алла Олеговна. — Сорвались без повода, заранее не думая, на кого ребёнка оставить. Всё понятно.
За Алёнкой я вышла без зонта, на полпути попала под дождь, поленилась бежать через дорогу в супермаркет или идти в жилой двор, чтобы переждать непогоду под козырьком подъезда, поэтому в сад пришла промокшей, а пока собрала дочку, выяснилось, что на улице уже солнышко, и вызывать такси как будто не нужно.
Уже дома увидела у дочери на руке синячок, и мы с ней долго соображали, откуда он может быть. Выдавив из Алёнки всё, что она помнила о событиях вчерашнего и сегодняшнего дня, убедилась, что её точно никто не трогал, и это типичный случай проявления на ребёнке синяка или царапины, которые появляются без видимых причин, не приносят детёнышу дискомфорта и очень быстро исчезают.
Готовя котлетки, предварительно не убрала лишнее, взмахнула лопаткой, задела и уронила на себя и пол открытый пакет с мукой. Дожарив порцию, полчаса убирала кухню, потом трясла свою одежду над ванной, прежде чем засунуть её в стиралку.
И по итогу ужинала одним салатом, потому что запах сочных котлет из курицы и индейки вместо голода и аппетита вдруг вызвал ощущение изжоги.
Я тут не жалуюсь на жизнь. День как день, ничего ужасного со мной не случилось, но внезапный приход свёкров с глупой претензией моего настроения не улучшил, и, частично прикрывшись диванной подушкой, я задала вопрос:
— А чего вы пришли, а не позвонили?
И нарвалась.
— Чтобы в глаза твои наглые посмотреть! Меня как девочку стыдили, заставили прощения просить, — сдала Алла Олеговна мужа. — А ты обиду затаила и отомстила мне, специально всё так обставив, чтобы перед Жарковыми опозорить.
Я действительно могла бы обставить всё иначе.
Могла бы уговорить Володю перенести ресторан на другой вечер, когда его родители будут свободны.
Или оставить выбор за Бессоновыми старшими, сообщив, что с Алёнкой кто-то должен посидеть, чтобы они сами решили, либо идти на юбилей, либо нянькаться с внучкой.
И ещё я могла бы скрыть всё, обратившись за помощью к кому-то другому, чтобы ни свёкры, ни их друзья не были в курсе произошедшего.
Это как с дождём. Выходя на улицу во второй половине осени, нужно понимать, что можешь попасть под дождь или снег, и надо бы перед выходом посмотреть прогноз погоды. А зная замашки мамы мужа, нужно принимать решения, учитывая её фактор.
А раз я ничего из этого не сделала, то за мной косяк.
— Извините, я не подумала, что всё так получится.
Рассказываем новость
Теперь уже я всех удивила. Ладно свёкры, но и Вовка, обернувшись, вылупился на меня так, будто я сделала сальто назад. То есть для него моё признание вины было не настолько нереально, как выросшая вторая голова, но что-то на грани.
Даже обидно, это ведь не такая уж фантастика. Если даже Алла Олеговна под давлением мужа, вернувшись с отдыха, смогла выдавить из себя извинения, то почему мне нельзя?
И в отличие от некоторых, я действовала не по указке, а по велению души. Уставшей души, желающей разрешить проблему, чтобы лишние люди свалили.
— Она издевается? — первой справилась с шоком свекровь. Пусть запал прошёл, но сдаваться ей явно не хотелось.
И в этом я её отчасти понимала. Она накрутила себя, слушая подругу, оделась сама, мужа своего подняла и заставила на разборки мчаться, и вот так просто закрыть вопрос, приняв моё «извините», сложно. Но только это не моя проблема.
Вова подумал о том же.
— Никто над тобой не издевается, это ты опять к ней приставать начинаешь, — сказал он, и то ли случайно, то ли специально вызвал гнев на себя. — Мы о тебе тогда не думали, у нас своя жизнь и дела.
Я вышла замуж за умного и зрелого мужчина, но иногда он так тупит!
Это ж надо додуматься до того, чтобы ляпнуть обиженной матери, что не думаешь о ней?
Для всех понятно, что выросшие дети не посвящают каждую минуту своей жизнь матерям. Но с Аллой Олеговной эту истину лучше держать при себе. И уж тем более не говорить ей такое в лицо и при свидетелях!
Поэтому я только выше подтянула диванную подушку, устраиваясь поудобней, и приготовилась к очередному потоку недовольства.
— Спасибо, сынок! Всё понятно, — кивнула свекровь, и далее последовала речь о судьбе несчастных матерей, которые отдают всю себя детям, жалеют им добра, вкладывают в их воспитание все силы, делая из них успешных людей, а те потом заводят свои семьи и прогоняют постаревших родителей, которым нужна только капелька их времени и заботы. И закончились рассуждения о тяжкой доле быть забытой и ненужной родному сыну, обращением к слушателям. — Зачем тебе мать-старуха, когда ты всё без неё можешь? Что о ней думать? Слышишь, Слава, как они к нам относятся.
Её сын скривился, качая головой, муж попросил не драматизировать, а я зевнула.
Алла Олеговна на меня не смотрела, а я утомилась и нахожусь у себя дома, так что провокацией, чтобы показать свекрови, что её трагедия нагоняет на меня тоску и скуку, тут не пахнет.
Но Вова мой жест заметил и опять подставил нас обоих, проявив заботу.
Заботу в отношении жены, а не своей бедной мамы.
— Алёнка спать пораньше пошла, Лене тоже ложиться пора, идите уже домой, а послезавтра обсудим, как нам маму от позора отмывать, — предложил он.
Если я увидела в этом выпроваживание, что уж говорить о свекрови. Но она успела лишь набрать воздуха для высказывания претензий, а заговорил её муж.
— Я предупреждал, но твоя мама всё равно собиралась идти, а одну её к вам в том состоянии отпускать было нельзя, — объяснил, почему пришёл, свёкор. — Всё, Алла, пошли, ты уже извиниться Лену заставила, что тебе ещё от детей надо? Пошли домой.
И жена его послушала.
Всё же у него есть какая-то мера воздействия на неё, раз она иногда слушается.
На следующий день рассказала про беременность Маше. Я ей до этого уже кидала намёки, а она подыгрывала мне, прямо про пополнение не спрашивая, но чаще интересуясь моим самочувствием.
— Наконец-то! Рассказывай.
— Пока срок
