стороны.
У Сергея сразу нашлось логичное объяснение этому результату. Ощущение пространства, по его словам, аналогично обычным чувствам, таким как: зрение, слух – а их с помощью нишати существенно улучшить ни у кого и никогда не получалось.
Видя такое положение дел, нашим командирам ничего не оставалось делать, как назначить меня наблюдателем.
Время от времени я озвучивала результаты своей работы. Поэтому все были уверены в безопасности пути впереди, и что никто в темноте не долбанется на полном ходу о неожиданную преграду. Сведения об отсутствие врагов позади также давало полную свободу действий отряду. Как следствие мы набрали приличную скорость, гораздо бóльшую, чем можно развить на поверхности.
Я, понятное дело, передвигаться в таком темпе не могла, и меня несли. Два воина для этого сцепили между собой руки в виде удобного сиденья. Мой вес и для одного из них проблем не создавал, но, видимо, под воздействием придуманных страшилок никто не изъявлял желание удерживать меня в одиночку. Вдвоем степняки чувствовали себя смелее. Впрочем, и для меня так было комфортнее. Поначалу этим двум ваграм постоянно приходилось раздавать нишати. Последствия, ощущаемые после ее воздействия при последней встрече с противниками, не давали им спокойно себя чувствовать в такой близости от меня. Позже, когда у всех остальных действие отката прекратилось, необходимость в постоянной раздаче субстанции исчезла. Прежних носильщиков сменили, и новые могли держать меня, не проявляя никакой робости. Со временем они еще и приноровились к более плавной ходьбе. Вначале я всем телом чувствовала их шаги. Затем ребята стали идти не в ногу, и мне уже не приходилось постоянно подпрыгивать у них на руках.
Главной проблемой сейчас для нас было даже не наличие оча в подземелье. У нас полностью отсутствовала еда. Я к этому недостатку пока относилась спокойно, но у вагров на этот счет было иное мнение. Наметилась нехватка воды. Ее небольшие объемы еще имелись в бурдюках, но приходилось сильно экономить. Меня никак не ограничивали, но я старалась не злоупотреблять своим положением. В результате жажда стала моей постоянной спутницей.
Спустя некоторое время способность ощущения пространства показала что-то странное. Идеальный вид трубы впереди по ходу движение несколько нарушился. Справа стена будто слегка вдавливалась внутрь, искажая четкую форму окружности. Поначалу я не поверила своим чувствам – списала на монотонность пути и усталость. В конце концов, мои способности управляться с нишати далеки до совершенства, но спустя несколько сотен шагов подобный эффект обнаружился и с левой стороны. Нарушение геометрии уже не вызывало сомнений. Округлая полость в поперечном сечении приобретала форму слегка помятого овала. Я поспешила сообщить об этом феномене окружающим.
Воины, не сговариваясь, снизили скорость.
– Мы подходим к месту сдвига коры планеты, – произнес Сергей.
Верно! Мы видели этот участок на голографической схеме, когда находились в первой сфере. Выходит, воспринимаемые мною метаморфозы – всего лишь начало деформации трубы.
Впереди зажегся факел.
– Арьергарду смотреть внимательно! – скомандовал Фангур. – Как бы оча не прилетели на свет.
В такой ситуации моя способность ощущения пространства уже не требовалась, и я подкинула нишати Лияне. В свете факелов острое зрение дивы позволит засекать неприятеля на большем расстоянии.
Впереди, как и ожидалось, деформация трубы значительно усиливалась. Чем дальше, тем ýже становился проход. Некогда округлая полость стала выглядеть даже не овалом. Справа и слева на стенах наметились складки, которые далее по ходу движения все сильнее прогибались внутрь, словно справа и слева великаны когда-то нанесли удары исполинскими кувалдами. Вскоре поверхность внизу для прохода была уже настолько узкой, что мы по ней едва могли протискиваться втроем. И то, крайним из троицы с трудом приходилось ступать, так как пол по сторонам резко изгибался и принимал вертикальное положение.
Отряд сильно растянулся.
– Опасно здесь, – проворчал Гай. – Мы в этом узком проходе уязвимы. Если оча нападут, то смогут сыпаться нам на головы, а мы даже в сторону отойти не сможем.
– Ускориться! – скомандовал Фангур.
Дальше по ходу движения правая сторона трубы все сильнее вгибалась внутрь, и вдалеке казалось, будто проход резко сворачивает влево. Ближе к тому месту нам уже пришлось идти колонной по одному.
С определенного момента деформация достигла такой степени, что передвигаться понизу стало невозможно. Стенки полости справа и слева сдвинулись, и мы уже не помещались в узкой щели. Лишь ближе к середине высоты сооружения проглядывалось расширение прохода.
Воины соорудили пирамиду. Мы поднялись в одну из волнообразных складок, в которые превратилась правая боковая часть прохода, и продолжили продвигаться по ней. Потолок оказался уже не где-то в вышине. В этой складке до верха набиралось всего метров пять. Слева пол загибался вниз, и возникала опасность угодить в узкую щель. Она то расширялась подчас до величины человеческого роста, демонстрируя страшный провал, то сужалась до такой степени, что стены упирались одна в другую.
Поверхность, по которой мы ступали, иногда становилась критически узкой. Одно неловкое движение, и можно свалиться в расщелину.
В отряде горело два факела. Один из них несли впереди строя, другой держали позади. При сильно вытянувшейся колонне света факелов на всех не хватало. Во многих местах воины шли почти вслепую, в основном ориентируясь на фигуры впереди себя. Вокруг меня тоже было почти всегда темно. До нас доходил лишь свет, отраженный от стен спереди или сзади нашего построения.
Мне приходилось все время пользоваться ощущением пространства. Эта способность стала самой часто используемой с тех пор, как мы оказались в подземной трубе.
Узкая дорога делала небольшой поворот. Освещение спереди перестало к нам добивать, и каждый воин крепче взялся за плечо впереди идущего. Мое внимание привлек вагр, находившийся в колонне за несколько фигур от меня. С помощью своего умения я заметила, как этот боец, не видя дороги, излишне взял вправо. Он наступил ногой на круто загибающуюся поверхность, и его нога поехала влево. От неожиданности воин отцепил руку от плеча своего соратника, и свалился на поднимающийся пол. Его тут же откинуло в левую сторону, где проходила опасная расщелина. Здесь ее ширина оказалась достаточной, чтобы вагр мог провалиться глубоко.
Все произошло очень быстро. Подбежать и помочь я не успевала, да и криком ничего бы не добилась.
За мгновение до этого еще подумалось, что воину, идущему спереди от поскользнувшегося бойца, оставалось лишь резко протянуть руку вниз и немного левее, дабы ухватить падающего за ремни амуниции. Я даже дернулась вперед. Рука почувствовала вибрацию, как при раздаче нишати, но это, скорее всего, просто померещилось. Многие обычные движения часто воспринимаются в контексте моих особенностей,
