почему первый не увидел?— Почему не смогли? Увидели же. Даже название на нём рассмотрели, — начал говорить Новиков, но Ребров его перебил.
— Я тебе сейчас предпосылку выпишу, за то, что так поздно заметили.
— Ты опять Валентиныч со своими анекдотами к курсанту лез?
— Никак нет. Товарищ подполковник, я только вертолёт увидел сначала… — сказал я, но и мне Ребров не дал договорить.
— Ты мне не отмазывай командира звена. У меня его эти сатирические номера в печёнках сидят.
— Командир, и правда. Этот сарай с лопастями вынырнул откуда-то, я и не понял ничего..., — начал говорить Новиков. Зря, наверное, Роман Валентинович рот открыл, поскольку лёгкое амбре Гелий Вольфрамович учуял моментально.
— Кругом и в казарму. В понедельник — весь контроль готовности буду тебя, Родин, снашать! — рыкнул комэска, доставая пачку сигарет.
— Есть, — сказал я и вместе с Новиковым мы поспешили ретироваться из зоны поражения гнева Реброва.
— Валентиныч, а ты подожди. Разговор есть, — сказал подполковник командиру звена.
Я отошёл на достаточное расстояние, чтоб до меня не донеслись слова Реброва. Но не тут-то было.
— Серый, — окликнул меня Тёма, который стоял с Максом и Костей, скрывающихся за небольшим строением. — Иди, послушаешь.
— Вы чего? Совсем страх потеряли? — тихо зашипел я на них.
— Да ладно тебе. Реброва слушать, всё равно, что на концерте Райкина побывать.
Конечно, сравниться с знаменитым советским юмористом, Гелий Вольфрамович вряд ли мог. По части своих высказываний, интонации и словечек Ребров был впереди всех. А как по-другому, когда ты комэска третьей «пьющей»?
— Рома, ты снова остаканиться где-то успел? Я тебя сколько буду мазать, дорогой ты мой?
— Вольфрамыч, голова под вечер разболелась просто. Мерзавчика хлопнул у техников. Душу успокоил...
— Я тебя сейчас затушу здесь, успокоил он. Чего опять за повод был дерябнуть у тебя вчера?
— Не поверишь, сосед «Бабу Симу» принёс. Мы во дворе и оприходовали...
Известный бальзам «Абу Симбел» представлялся на рынке советского союза как лечебный бальзам Египетского производства. Сколько в нём ингредиентов из страны пирамид и фараонов, сказать трудно. Дядя рассказывал, вкус у него был горьковатый, душистый, но не противный. Кто-то называл его также «Бабаукладчик».
— Валентиныч, совсем крякнуть захотел? Блеваторий по тебе плачет...
Ну и всё в этом же ключе. Правда, миниатюра Ребров и Новиков для нас закончилась очень быстро. Артём сильно заржал при словах Новикова, что весь процесс проходил у него в формате «зелёной конференции», т.е. употребления на свежем воздухе. Это было услышано нашим старым знакомым старшим лейтенантом Швабриным, после чего нам был определён достаточно большой фронт работ от имени Реброва — «атомная траншея».
Этот огромный, вырытый нами котлован, напоминал чем-то противотанковый ров. Ещё надо бы «ежей» поставить и можем обороняться.
Вечером, мне сообщили радостную новость, что запрет на мои увольнения снят.
— Серый, завтра в город пойдёшь? Комэска отпускает, — сказал Макс, когда мы вчетвером сидели в Ленинской комнате.
— Спрашиваешь? Одними записками сыт не будешь, — ответил я.
Действительно, столько времени на одних бумажных «смсках», которые начали на эссе походить. Меня после ареста решено было несколько придержать в казарме для перевоспитания. Да и Женя, передавая мне записки с моими товарищами, сообщала, что занята учёбой и... своей Сонечкой.
Я начал сомневаться, человек ли эта Сонечка, или это просто кодовое название какого-то действия. Слишком часто в моей жизни фигурирует это женское имя. А ещё, для меня оставалось загадкой, каким образом связаны Граблин и Женечка?
В своей крайней записке, я не прошёл мимо своих рассуждений на эту тему и высказал, что думаю. Потом, правда, несколько раз переписывал, поскольку нецензурную лексику в разговоре с девушкой употреблять некрасиво.
— Естественно, Макс. Там Женя уже ждёт не дождётся, — подкалывал меня Артём.— Ха, ха! Ты сам-то из-под каблука Светы давно вылазить стал? — спросил у него Макс.
— Ничего вы не понимаете в истинной любви, — пафосно заявил Артём. — Кстати, Макс, ты ещё не забыл Елену Петровну? Она...
Курков чуть газету не порвал, услышав имя нашего училищного психолога. Давно в наших разговорах не поднималась эта тема.
Макс уже и забыл о существовании этой прелестной девушки. Хотя, это для моего настоящего возраста она девушка. Вообще-то, скорее, ровесница. Для Макса уже состоявшаяся женщина.
Спор моих товарищей я не слушал. Увлёкся чтением газеты «Известия» за 15 апреля. В этом году генеральный секретарь Брежнев ездил по стране. Как раз на первой странице сообщалось об итогах его поездки по районам Сибири и Дальнего Востока.
— Отвали, а? — нервничал Макс, сворачивая газетную подшивку.
— Ну, я ж как лучше хотел. Света говорит, что Елена Петровна всегда интересуется, как у нас дела. Про тебя тоже спрашивает постоянно.
Тут уже я, чуть было не оторвал кусок «Правды» за 30 марта. Зачитался заметкой о выступлении генерального секретаря Всеобщего народного конгресса Ливийской Джамахирии товарища Муаммара Каддафи. Уже тогда он выступал против будущих наших западных «партнёров». Эх... знал бы он, какая его ждёт судьба. В борьбе с этими империалистами и англосаксами через 30 с лишним лет его лишит жизни собственный же народ. А одна сумасшедшая тётя на заокеанском телевидении будет радоваться этому. Мерзкое зрелище!
— А я чего заинтересовал так Майорову? — недоумевал Макс.
Я, если честно, тоже удивился. Тут либо я столкнулся с типичным разводом со стороны Артёма, либо у моего заместителя командира взвода появились шансы.
— Просто спросила. Ты ж после того случая с дверью стараешься ей не попадаться. Говорит, что ей необходимо побеседовать с тобой, — сказал Артём.
— Ооо! — поднялся одобрительный возглас в комнате, но у Макса выражение лица не выдавало заинтересованность в подобном разговоре с Еленой Петровной.
— Чего разорались, придурки! Мне ещё мозгоправа не хватает, чтоб следил за мной!
— Макс, остынь... — сказал я, но он не дал мне договорить.
— Да, достали! Всем хочется узнать как у меня дела. Мне только хочется, чтоб оставили в покое, — разозлился Курков и вышел в расположение.
Молодой и горячий, что сказать! Небольшая пауза сейчас была Максу необходима. Я-то понял, из-за чего он так взъелся.
— Чего он...
— Да отвали, Тёма! Заладил со своими рассказами. Ходишь со своей Светой и ходи дальше! — наехал на него Костя.
— У него с одной девушкой не получилось, потом с другой,
