— сказал я, закрывая газетную подшивку. — Ты себя помнишь, когда со Светой не мог уединиться. Родители мешали, дни не такие, ты накосячил и другие причины, как себя ощущал?
— Да со всех дырок пар валил у меня, — согласился Артём.
— Вот и здесь также. А ты ещё и про Майорову вспомнил. У него, может, не прошла влюблённость, а ты поднимаешь ему нервы.
Рыжов задумался и вышел из Ленинской комнаты. Наверняка, к Максу пошёл, сказать чего-нибудь одобряющего.
— Если нету криков из располаги, то всё нормально, — сделал вывод Костян, и в этот вернулся Тёма.
— Я там... короче в расположении народу немного. Думаю, надо помочь Максу его «хочунчик» утолить, — сказал он. — Давайте мы возле туалета подежурим, пока он там сам...
— Артём! — хором сказали мы с Костей.
Первое же увольнение, которое выпало мне после всех событий, связанных с дракой и арестом, я решил отметить с моей Евгенией походом в кино.Встретившись с ней на КПП, я не мог удержаться, чтобы не покружить её на руках. Так долго не чувствовал тепло этого нежного, ставшего родным для меня человека. Кажется, я начинаю любить её ещё больше. Вот меня понесло на романтику!
— Сегодня в кино «Мимино» идёт. Предлагаю воспользоваться моментом и посмотреть эту отличную картину, — сказал я, смотря в прекрасные глаза Женечки.
— Ой, Серёжа! Ничего там такого нет. Тебя тянет на этот фильм, поскольку там есть упоминание про лётчиков. Я вот, что..., — начала говорить она, но меня зацепили её слова про несоответствие этого кино стандартам шедевра.
— Ну, погоди, а как же Фрунзик и Кикабидзе? Да там весь фильм на цитаты можно разобрать...
— Сергей, я не могу пойти в кино. Мне нужно идти к Сонечке.
Да, мать моя женщина! Какого Мкртчана! Опять эта Сонечка.
— Мне уже не по себе, что ты постоянно с этой Соней. Сомнения смутные начинают терзать, — сказал я, ставя руки в боки.
— Мой бравый лётчик начал ревновать. Это очень мило смотрится, — улыбнулась Женя и чмокнула меня в щёку.
— Всё равно терзают сомнения, — продолжил я набивать себе цену. — Вообще, я бы хотел ещё...
— Подожди. Всё, что касается твоего «ещё» не здесь и не сейчас. Пошли со мной, — сказала Женя и потащила меня за руку.
Теперь я начал представлять себе уединённое место. Шли мы среди новых девятиэтажных домов в направлении двора моей девушки. Видимо, она ведёт к себе домой. Как моя девушка сразу раскусила намёк!
— А родителей дома точно нет? — спросил я.
— Скоро уйдут. Нам это особо не помешает.
Вот так раз! Не думал, что Женька такая смелая. При родителях в соседней комнате за закрытой дверью — это прям заводит!
Через пару минут мы вошли в один из подъездов. Это был явно не её дом. Куда это меня ведут? Точно! Она хочет в подъезде! В неожиданном месте круто такое проворачивать. Никогда у меня такого не было, но я готов к экспериментам.
Женя нажала звонок квартиры с номером 2. Значит, у неё для «наших» с ней дел есть запасное помещение. Бабушкина, может, жилплощадь?
Но всё оказалось гораздо... нет, не так... хринасе как неожиданно.
— Здравствуйте, Дмитрий Александрович, — поздоровалась Женя с открывшим дверь, судя по всему, хозяином квартиры.
— Здравия... желаю, — поприветствовал я подполковника Граблина.
Глава 18
Сказать, что мне уже перехотелось, ничего не сказать. Вид, стоящего в повседневной форме, подполковника меня просто уничтожил морально. Тут и дураку понятно, что Женя привела меня сюда не для любовных утех.
— Евгения и курсант... Сергей, в общем, проходите, — сказал Граблин и запустил нас в квартиру.
— Мы не опоздали? Серёжу, просто, не надолго отпустили...
— Ничего, ничего Женечка. Я успеваю... на работу. Вы здесь всё знаете, а... Родин, на минуту за дверь выйдем, — сказал он и слегка подтолкнул меня на лестничную площадку.
Вот же попал! Чего не предупредила? Выходит, она какая-то родственница Грабли. А может, какая внебрачная или брачная дочь? Теперь вот с мамой живёт, а Юрий Александрович не родной отец. Хотя, Женя подполковника по имени и отчеству называет...
Тогда где супруга Граблина? В коридоре же висели женские вещи.
— Я надеюсь, что вы человек совести и чести, да Сергей? Вы же так ответили полковнику Борщёву, когда вас чуть не отчислили? — тихо сказал подполковник.
— Именно так, Дмитрий Александрович.
— Тогда, не заставляйте меня разочароваться в вас. Информация о моей личной жизни, не должна выйти за пределы этих стен. И не опаздывайте из увольнения, — сказал Грабля и заспешил вниз. К подъезду как раз подъехал командирский ГАЗ-69.
Я вернулся в квартиру с непонятным ощущением.
При первом осмотре я не заметил чего-то странного. Кроме того, что женская одежда висит, но вот дамских духов на трюмо нет. Обувь есть, но она больше детского размера. Перила ещё какие-то вдоль стен приделаны. Из комнаты доносилась классическая музыка. Я не совсем разбирался в этом направлении, но играли что-то на скрипке.
— Серёжка пойдём, — выбежала из комнаты радостная Женя.
Я помнил наставления Граблина — ни о чём и никому не рассказывать, что будет происходить в стенах этой квартиры. Проходя по коридору, подметил, что на кухне и в зале никого нет. Да и если бы кто-то и был, то гостеприимные хозяева встретили пришедших гостей у порога. Невольно на меня накатили предшествующие ожидания, что всё-таки я не останусь сегодня «голодным». А Женёк, видать, включила музыку, чтоб наши сладостные стоны, охи и ахи не услышали соседи.
— Умница, ты моя, — начал я целовать её и прижал к себе. — Давай, прям тут начнём...
— Сергей, не здесь. Мы, как бы, не одни и не за этим пришли, — грозно прошипела она.
Да что за полоса чёрная такая! Прошёл столько испытаний и нервов, чтоб снова почувствовать нежное тело и любовь своей девушки, а она говорит — не здесь!
— Жень, ну хорош уже. Что мешало нам пойти в другое место...
— Женя, а это Серёжа с тобой? — послышался из комнаты девичий голос. Теперь я совсем ничего не понял, что происходит. Похоже, мы пришли в гости к той самой Сонечке.
— Идём, идём, — крикнула Женя. — Чего стоишь? Она пытливая,
