Кстати, моя дорогая родственница, — прошептал он, — это те же коллекционеры работ Ференца. Я внушил им идею о том, что в комплекте с работами его жены их коллекции будут намного оригинальнее и полнее. И у меня уже есть предварительные договоренности с теми же лицами на твои будущие работы. Но твоему спутнику об этом незачем пока знать. — И затем громко добавил: — Можешь открыть глаза, друг мой. Главное, конечно, ребята, это вы сами. Ваши художественные дарования. Если бы не ваше мастерство, никакие бы мои ухищрения не помогли. Теперь о твоих картинах, Ференц. Я могу говорить открыто?
— Да, конечно. У меня от Кристель нет никаких тайн.
— Вот и прекрасно. Это упрощает дело. Кстати, надо бы смочить горло. А то у меня от таких цифр как-то сразу все внутри пересыхает. Кристель, тебе что налить? Шампанское? Или, может быть, сухое красное вино?
— Спасибо, не надо. Я не пью спиртного.
Дядюшка Калиопулос как-то забавно почмокал губами, задумался, что-то подсчитывая, затем хитро улыбнулся и даже подмигнул, косясь на ее живот.
— И давно не пьешь?
— Ну, пожалуй, уже почти месяц.
— А чего же молчишь?
— Вы это о чем? — поинтересовался Ференц, влезая в их разговор. — Или это меня опять не касается? — ревниво продолжил он.
— Да нет, почему же. Очень даже касается. Похоже на то, что у меня вскоре будет внук. Или внучка. А может, сразу двойня родится? Тебе, Ференц, кого больше хочется?
Потенциальный родитель недоуменно открыл рот, собираясь что-то сказать, но не успел. Всех троих пригласили на очередную пресс-конференцию. Пришлось вновь рассказывать о своем творчестве, о своей жизни и о своих планах, отвечать на массу как умных, так и не очень умных вопросов. Кристель особенно донимала одна активная суфражистка из женского журнала, свободно владеющая французским, намекая на сексуальные отношения между мэтром и его ученицей. Наверное, навела справки.
Ее спас от неприятных и бесцеремонных вопросов сам Ференц. Он нарушил привычный порядок пресс-конференции, взял в руки первый попавшийся микрофон и заявил:
— Хочу сделать маленькое объявление. О моей помолвке со стоящей рядом прекрасной дамой и очень талантливой художницей, которая любезно согласилась выставить свои картины вместе со мной. Именно это обеспечило такой триумф данному мероприятию. Кстати, после венчания мы планируем совершить свадебное путешествие на мою родину, в Венгрию, которую я покинул очень давно, еще в детстве. Но я помню о ней. Она очень красивая. И я хочу, чтобы моя будущая жена тоже смогла разделить со мной эту красоту. Может быть, после этой поездки вы увидите наши новые картины.
Он выключил микрофон, повернулся к Кристель и тихо добавил:
— Извини, что не согласовал эту речь с тобой. Но, как выяснилось, ты тоже не обо всем меня информируешь. Так что мы квиты. Я рассчитывал на то, что после публичного заявления ты не сможешь мне отказать в официальном согласии. И на брак, и на поездку в Будапешт. Поедем на моей машине. Или на твоей новой. Я тут уже присмотрел весьма приличный «ягуар». Но выбирать будешь ты, на свой вкус. Покажу тебе Будапешт с высоты, с горы Геллерта. Пройдемся по набережной, посетим Рыбацкий бастион и Королевский дворец, побываем в соборе святого Стефана… Но это все впереди. А сейчас, для большей уверенности, я все же хочу спросить тебя официально, при свидетелях.
Он вновь включил микрофон и торжественно отчеканил на своем безупречном английском:
— Хотела бы ты, Кристель, свет очей моих, стать моей женой, чтобы быть вместе со мной в дни горести и радости, чтобы растить вместе наших будущих детей?
— Конечно, да! — Она повторила эту фразу дважды, на двух языках, потом обняла Ференца под громкие аплодисменты присутствующих.
Он достал из кармана маленькую синюю коробочку и извлек из нее золотой перстень, весело искрящийся в том месте, где положено находиться бриллианту. Затем пояснил, на этот раз на французском:
— Я давно ношу с собой это изделие, на всякий случай. Протяни, пожалуйста, пальчик…
Выключив микрофон, он добавил лукаво:
— Тебе не кажется, что мы зря теряем время? Не мешало бы перед поездкой в Будапешт заняться с тобой венгерским языком.
— Конечно, дорогой. Мне будет весьма приятно работать с живым франко-венгерским словарем в таком роскошном издании. Кстати, а как будет по-венгерски «я очень люблю тебя и хочу прямо сейчас»?
— Мне почему-то кажется, что мое объяснение гораздо лучше и нагляднее прозвучит в постели.
— Так чего же мы ждем?! Поехали!
Мелани Кертис
Укрощенный кентавр
1
— Погоди-погоди… — Чендлер даже приподнялся из-за стола. — Ты что, хочешь сказать, что тебя не устраивает ни один из этих сценариев? Ни один?!
Лиза Окли встретила взгляд своего агента прямо, не опуская глаз.
— Извините меня, Чендлер. Но я не собираюсь пробоваться ни на одну из этих ролей. Честно говоря, мне жаль бумаги, которую извели на эту бездарную писанину.
Чендлер угрожающе сдвинул брови.
— Вот что. Если хочешь закрепиться в этом мире, тебе пора перестать копаться в материале. Может, тебя Бог красотой не обидел, а может, даже и талантом. Только никому это не интересно. Один нашумевший фильм еще не делает тебя звездой на все времена. Нужно это понимать, детка.
— Я хорошо это понимаю. Но сниматься в дешевке, которую кроме сексуально озабоченных подростков никто и не увидит, я не считаю возможным. А все эти сценарии именно такие.
Чендлер закатил глаза к небу.
— Что делать! Это та продукция, которую нынче покупают!
— Это отвратительно, Чендлер. Мне нужен настоящий сценарий. Такой же, как первый.
Он поджал губы.
— Тебе просто сказочно повезло. Такие сценарии попадаются один на тысячу. Да и эти крупицы продюсеры не рвутся снимать. Стоят такие фильмы дорого, а выручка от них не самая большая. А ты не забывай, что тебе двадцать восемь лет. Для актрисы это уже преклонные годы, знаешь ли.
— Спасибо, — грустно усмехнулась Лиза.
Как всякая женщина, она ненавидела, если ей напоминали о возрасте.
— Я твой агент. Ты платишь мне проценты за то, чтобы я устраивал твои дела. И поверь мне, я знаю свою работу. Так что слушай меня внимательно. Твоя задача — не дать публике забыть твое очаровательное личико. Иначе на твоей карьере можно ставить крест.
Может, он и прав.
— Я подумываю о том, чтобы переехать в Англию и найти работу в театре.
Это была идея Джона. Их отношения, конечно, сильно осложнял тот факт, что он постоянно жил в Англии, а она в Голливуде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
