Типичная ситуация: государственные плановые органы спускают заводу индивидуальное плановое задание, где сказано, какое количество, какой продукции (вплоть до ассортимента) должен выпустить завод, кто обеспечит завод сырьем и материалами, кому эта продукция должна быть продана, по какой цене, каким транспортом и когда она должна быть отправлена покупателю. Соответствующие плановые задания получают и поставщики, и покупатели завода, транспортные и другие связанные с работой завода предприятия. Если же, однако, плановые задания окажутся невыполнимыми, продукция поставлена не будет, окажется недоброкачественной, причинит вред окружающим и т. п., то отвечает предприятие, но не государство и не плановые органы, хотя бы недостатки явились следствием ошибочных государственных управленческих решений или плановых заданий.
Таким образом, решают одни, а отвечают другие.
Это, естественно, порождало множество дополнительных, производных проблем, нагромождение которых немало способствовало полному развалу советской экономики. Все укладывалось в рамки государства, единолично и беспредельно царствующего в экономике. Но вызывало бесконечные споры и непонимание при экономико-правовых контактах с зарубежными хозяйственными партнерами. Тем не менее все это существовало вплоть до развала и коренной перестройки советской экономики.
Как это ни покажется странным, но многие элементы системы – «одни принимают решения, а другие несут ответственность» – реально проникали и в современную мировую экономику, для чего использовались прямо или косвенно традиционно одобренные правовые формы.
В действующей системе отношений, в которую все более широко внедряются негосударственные и вообще неказахстанские структуры, иностранные инвесторы, экспортеры и импортеры, проблема ответственности государства по обязательствам государственных организаций перестала быть всеобъемлющей для страны. Но появились другие, порожденные новыми факторами глобализации мировой экономики явления, которые позволяют, используя хорошо известные и не запрещенные законодательством приемы, добиваться общественно нежелательных последствий.
2. Использование правового статуса юридического лица
Итак, важнейшим качеством юридического лица является его самостоятельная ответственность по своим обязательствам. В советские времена это прежде всего означало, что государство не отвечает по обязательствам государственных организаций. По существу законодательства в общей форме это означает: за действия юридического лица не отвечают его создатели (учредители, участники). Есть, конечно, некоторые весьма ограниченные исключения (п. 3 ст. 44, п. 2 ст. 94 ГК РК), но они, как и положено исключениям, лишь подтверждают общее правило.
Тем более, юридические лица не отвечают в условиях косвенной зависимости за действия тех, кем оно непосредственно не командует по прямой управленческой вертикали: «холдинг-дочерка». Но, пользуясь этой косвенной связью (например, в отношениях между двумя дочерними организациями одной холдинговой компании), юридические лица второго уровня, подчиняясь воле холдингов и в их интересах, превращают формальную самостоятельность в фактическую подчиненность. Тем более часто в корыстных интересах используется ст. 94 ГК РК (ст. 105 ГК РФ), которая с полной определенностью устанавливает: «Дочерняя организация не отвечает по долгам своей основной организации» (т. е. холдинга).
В корпоративной практике нередки случаи, когда акционерная компания с большими долгами образует дочернее АО, передавая ему дорогостоящие активы, но оставляя долги на своем балансе. В итоге активы, которыми основная компания продолжает командовать через свою «дочку», уводятся от угрозы обращения на них взыскания по долгам основной компании перед кредиторами.
Применяется и такой прием, как реорганизация государственных предприятий либо реструктуризация акций, принадлежащих государству как акционеру АО. Такая, например, реорганизация была проведена при образовании акционерного общества закрытого типа «Эйр Казахстан» (далее – ЭК), которому был придан статус национального авиаперевозчика. Материальная база нового перевозчика была образована путем передачи ему имущества, находящихся в глубоком кризисе прежней Национальной акционерной авиакомпании «Казахстан aye жолы» (далее – КАЖ) и некоторых других авиапредприятий. КАЖ подлежала дальнейшей реорганизации, но ее долги не были переданы ЭК,[66] чем нарушались интересы кредиторов КАЖ. Впрочем, позже и ЭК был доведен до неплатежеспособности.
При преобразовании государственных предприятий в акционерные общества государство иногда передавало им имущество не в собственность, а в какое-то загадочное право владения, пользования и управления, что сохраняло для государства возможность дальнейшего непосредственного распоряжения имуществом.
Но сфера манипуляций, направленных на получение доходов, используя инструменты косвенного управления в системе юридических лиц, значительно расширяется. Вот некоторые из приемов, применявшихся в корпоративной практике Республики Казахстан.
После приватизации угольных разрезов купившая их фирма «Дельта», зарегистрированная в России, образовала в Павлодарской области ТОО «Квинта» (названия условные). Весь добываемый уголь «Квинта» продавала «Дельте» по заниженным ценам, что значительно уменьшало доходы продавца и, значит, – сумму подлежащего уплате подоходного налога. Налоговые органы потребовали уплаты налога с исчислением суммы дохода по обычным ценам на уголь.
В другом случае Главное управление комитета налоговой полиции по Восточно-Казахстанской области совместно с налоговым комитетом ВКО, проверив деятельность АОЗТ «Финконкорд», установили, что АОЗТ было учреждено фирмой «Финконкорд Лимитед», зарегистрированной в оффшорной зоне Гибралтар. Эта дочерняя фирма АОЗТ «Финконкорд» реализовывала по заведомо убыточным ценам танталовые слитки своему учредителю. Аналогичная продукция на мировом рынке продавалась по цене 174 доллара за килограмм, а цена реализации своему учредителю составляла 75–77 долларов за килограмм. В итоге задерживалась выплата зарплаты и создавались иные социально-финансовые затруднения для завода, и расчетные потери прибыли, подлежавшей налогообложению, составили более 9 миллионов долларов. Государственными органами были предприняты надлежащие меры по принудительному взысканию задолженности и по привлечению виновных лиц к персональной ответственности.[67]
Нередко одна и та же зарубежная фирма имеет в Казахстане несколько дочерних предприятий, которые между собой совершают сделки, приносящие большие доходы холдинговой фирме. В 1998 г. в печати освещалось скандальное дело, из материалов которого видно, что по распоряжению высокопоставленного руководителя оборудование государственного предприятия было продано дочерней фирме «А» на металлический лом; она, в свою очередь, по той же цене продавала «металлолом» другой фирме «В» того же холдинга; последняя же продавала оборудование в Швейцарию по значительно более высоким мировым ценам дочерней фирме «С» опять того же холдинга.
Последующая проверка установила, что оборудование было продано по цене металлолома. При выяснении претензий, заявленных предприятием, фирма «А» ссылалась на то, что она перепродала оборудование по той же цене, по которой его купила. Фирма же «В» вообще отвергла претензию со ссылкой на то, что ничего у предприятия не покупала.
Проследить реальную связь и зависимость было сложно, тем более что по документам, относящимся к торговым сделкам, никакая связь не отражалась, все участники сделки выступали как самостоятельные юридические лица, не связанные корпоративной общностью. Проигрывало только государство.
Казахстанская коммерческая практика содержит немало примеров того, как некоторые бизнесмены, ловко используя правовые возможности, удовлетворяют свои интересы за счет интересов третьих лиц, нередко – за счет публичных интересов. Чаще всего это достигается путем перекладывания исполнения сделок и ответственности за их нарушение на дочерние и зависимые компании.
Так, крупная иностранная фирма ведет переговоры о строительстве в Казахстане тепловой электростанции, настаивая на правительственной гарантии всех обязательств казахстанских участников строительства и будущих потребителей электроэнергии. Сама же фирма в качестве иностранного участника договора образует дочернее АО со сравнительно небольшим уставным капиталом. Внешне в таком договоре все равны, но фактически интересы иностранной фирмы защищены гораздо надежнее, нежели интересы Казахстана. При нарушении договора казахстанским участником фирма потребует возмещения всех своих потерь Правительством (государством) гарантом; иностранная же фирма, будучи холдинговой компанией, по долгам дочернего АО не отвечает (кроме отдельных случаев, прямо предусмотренных ст. 44 и 94 Гражданского кодекса РК). Таким образом, защита интересов казахстанских участников, да и публичных интересов при нарушении обязательства дочерним АО ничем не обеспечена.
