в плавном, гипнотическом танце. Они сплетались в огненные косы, расходились веером, выстраивались в разнообразные фигуры. И судя по вытянувшимся лицам зрителей, это было настолько завораживающе, настолько нереально, что люди забыли, как дышать.
Я скрестил руки на груди и позволил себе улыбку. Да, я злой, когда это требуется. Но в целом… вы же меня знаете.
По всей площади прокатился гул изумления. Люди вставали на цыпочки, вытягивали шеи, пытаясь рассмотреть каждую деталь этого невозможного зрелища. Даже музыканты на сцене, которые до этого самозабвенно играли, замерли с открытыми ртами, забыв про свои инструменты.
Но и это было ещё не всё, конечно. Я же знал, что самое интересное только начинается.
Господин Фламберг уже стоял рядом. Он сделал глубокий вдох, его щёки раздулись, как у хомяка, набившего полный рот еды. А затем он выдохнул.
Это был длинный, идеально ровный, ослепительно-яркий столб пламени, который нёсся сквозь воздух. Он, словно копьё, пронзил пространство и прошёл точно сквозь кружащиеся за моей спиной шампуры. Огонь лизнул светящееся мясо, но не коснулся ни меня, ни деревянного помоста. И под его неистовым жаром золотое свечение шашлыка вспыхнуло с новой силой, став почти нестерпимым для глаз.
Вот теперь площадь взорвалась по-настоящему.
Люди кричали, визжали, аплодировали, некоторые даже падали на колени, словно перед божеством. В их глазах я был уже не поваром. Я был настоящим божеством. Магом огня и мяса, который на их глазах творил самое настоящее чудо. И я, признаться, наслаждался этим зрелищем каждой клеточкой своего существа.
Глава 17
Я рухнул на пластиковый стул, который жалобно пискнул под моим весом, и вытянул гудящие ноги. Казалось, я не смену у мангала отстоял, а пробежал марафон. Площадь перед Управой жила своей жизнью: гремела музыка, звенел смех, то и дело раздавались восторженные возгласы. Праздник продолжался. Но для нас он подошёл к концу.
Моя команда была в самом центре этого организованного хаоса. Вокруг них роились добровольные помощники из горожан, с готовностью взявшие на себя всю черновую работу: собирали одноразовую посуду, уносили туго набитые мешки с мусором. Нам же оставалось самое главное — наш остывающий металлический монстр, которого мы готовили к разборке.
Ну и денёк. Сплошная жарка, нарезка и раздача с рассвета до заката. Я чувствовал себя выжатым до капли, словно из меня вынули все кости, но под рёбрами разливалось тепло. Мы смогли. Сделали то, во что мало кто верил. Накормили, кажется, половину Зареченска.
— Игорь! Эй, Игорь, тут к тебе! — донёсся голос Вовчика, усердно драившего складной стол. — Телевизионщики!
Я с трудом повернул голову. К нам и впрямь направлялась целая делегация: оператор с камерой на плече, похожей на футуристическую пушку, парень с мохнатым микрофоном на длинной удочке и девушка. Эту девушку я узнал мгновенно. Светлана Бодко, главная звезда канала «Зареченск-ТВ». Вживую она была ещё эффектнее, чем на экране. Высокая, стройная, с улыбкой, от которой, я был уверен, у доброй половины мужиков в городе подкашивались коленки.
— Игорь Белославов? — её звонкий голос легко пробился сквозь шум уборки. — Светлана Бодко, телеканал «Зареченск-ТВ». Буквально пару минут, не больше. Весь город гудит о вашем триумфе.
«Триумф». Какое громкое слово. Я мысленно хмыкнул, но вида не подал. Скромность сейчас — непозволительная роскошь. Такой шанс выпадает раз в жизни.
— Конечно, — я заставил себя подняться, стараясь не морщиться от боли в спине. — Давайте только отойдём, чтобы не мешать моей команде. Они сегодня настрадались.
Мы заняли позицию на фоне медленно остывающего «Царь-Мангала», от которого всё ещё исходил ощутимый жар. Оператор дал знак, и мне в лицо ударил слепящий свет прожектора.
— Итак, Игорь, — начала Светлана, впиваясь в меня живыми, любопытными глазами. — Сегодня вы, без преувеличения, герой города. Как родилась эта невероятная идея? И как вам в одиночку удалось всё это провернуть?
Я позволил себе усталую улыбку. Вот он, главный вопрос. «В одиночку». Ну да, конечно.
— Что вы, какой из меня герой, — я отрицательно качнул головой и широким жестом указал на своих ребят, как раз тащивших очередной мешок. — Весь успех был бы невозможен без моей команды. Настоящие герои этого дня — вот они.
Камера послушно развернулась в их сторону. Настя с Дашей смущённо заулыбались и помахали в объектив. Вовчик же выпрямился, выпятил грудь и состроил серьёзное лицо.
— Анастасия, Дарья и наш юный, но невероятно талантливый Владимир, — я намеренно назвал их полные имена, для солидности. — Это они с самого утра не отходили от огня. Без них я бы и сотой доли не сделал.
Я снова посмотрел на репортёршу. Она слушала внимательно, не перебивая. Отлично.
— И конечно, сам «Царь-Мангал». Это не просто груда металла, а произведение искусства, созданное золотыми руками наших мастеров. Фёдора Громова, нашего кузнеца, и всех, кто ему помогал. Так что сегодняшняя победа — не моя. Это победа всего нашего ремесленнического братства. Мы лишь показали, что когда обычные мастера собираются вместе, они могут свернуть горы.
Последняя фраза родилась сама, но, судя по довольному хмыку оператора, попала в цель. Оставался последний, самый важный штрих.
— Пользуясь случаем, хочу сказать огромное спасибо Попечительскому Совету, городской Управе и лично графу Егору Семёновичу Белостоцкому, — я посмотрел прямо в тёмный зрачок объектива. — Спасибо, что поверили в эту, на первый взгляд, безумную затею. Вместе мы доказали, на что способен наш город, когда власть и простые жители действуют как одна команда.
Не успел я закончить, как сцена пополнилась новыми действующими лицами. К нам, сияя улыбками, спешили барон и баронесса Земитские, а рядом с ними — сам граф Белостоцкий. Надо же, какой расчётливый экспромт.
— Игорь, дорогой мой, примите самые искренние поздравления! — прогремел граф, сжимая мою руку прямо перед камерой. — Мы гордимся, что в Зареченске живут такие люди!
— Это было потрясающе! — вторила ему Вера Земитская, пока её супруг по-свойски хлопал меня по плечу.
Картинка для вечерних новостей сложилась идеальная: простой повар в грязном фартуке, уставший, но счастливый, в окружении благодарной знати. Классика.
Наконец оператор опустил камеру, и прожектор погас. Светлана Бодко шагнула ближе. Шум вокруг словно отступил, и её голос стал тише, почти заговорщицким.
— Это было отлично, — повторила она. — И то, что вы делаете… это заслуживает отдельной большой программы. Давайте запишем полноценное интервью? У вас в закусочной? Расскажете свою историю.
От таких предложений не отказываются. Но и торопиться нельзя.
— С огромным удовольствием, Светлана, — я постарался улыбнуться как можно теплее. — Но, если не возражаете, давайте через пару дней? Сегодня нужно закончить дела, проследить, чтобы
