предлагаешь? — растерянно пробормотал Мурат.
Она приложила телефон к уху, и её тонкие губы исказила змеиная усмешка.
— Алло, дорогой мой? Это Фатима Алиева, — пропела она в трубку голосом, сладким до приторности. — Да, всё дивно, спасибо. Мне нужна услуга. Мне нужны все бумаги по делу Белославова-старшего. Да-да, отца нашего «героя». Все его долговые расписки, все тёмные делишки, всё, что вы так любезно помогли нам утаить много лет назад. Поднимите всё.
Она завершила звонок и с тихим стуком положила телефон на стол.
— Забудь о его закусочной, Мурат. Мы ударим туда, где он не ждёт. В его прошлое. Мы похороним его под именем его же отца.
* * *
Поздней ночью, когда город наконец угомонился, я сидел один в своей пустой закусочной. Бутылка шампанского была пуста. Признаться, хотелось ещё, но открывать вторую я не решился. Сейчас следовало собраться с мыслями… хотя, я ведь и без того многое сделал. Так почему бы не расслабиться?
Но шампанского больше не было. Зато нашлась бутылочка кое-чего иного и лёгкого. Тоже сойдёт.
Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, пытаясь разложить по полочкам сумасшедший день. Победа, признание, граф, Алиев, интервью, женщины… Голова шла кругом. Особенно из-за последних. Вряд ли прошлый Игорь испытывал столько внимания от противоположного пола. Но сейчас я получил его по-полной. Стоило бы воспользоваться, но… с Дашей нельзя. Знаете же поговорку: «Нельзя гадить на том месте, где готовишь». Ну, или как-то так.
Аптекарша Зефирова? Да, женщина статная и красивая. Да чего греха таить, она была мне симпатична, а я ей, невзирая на возраст. Наоборот, это играло в плюс, ведь она прекрасно понимала, что наша связь (если она появится) будет мимолётной. Мы просто желаем подарить друг другу немного тепла и удовольствия.
Валерия? Тоже неплохой вариант, и можно работать по той же схеме, что и с Зефировой (уж простите, что столь цинично сейчас рассуждаю. Но это больше здравомыслие, чем эгоизм). Но моё прошлое… не знаю, вот не имею особой тяги к этой женщине.
Саша? С ней нам ещё предстоит встретиться, ведь совсем скоро мне надо будет устроить шоу для её родственников. А там как карта ляжет. Но она, вроде бы, не против простых отношений. А именно это мне сейчас и требуется — просто «расслабиться».
Хм, — в голове промелькнула безумная мысль, — может к Травке снова заглянуть? Наш прошлый опыт был потрясающим.
С другой стороны, завтра выходной. А для своей команды я уже кое-что подготовил. Да, пришлось подсуетиться, учитывая, что я практически не отрывался от основного дела. Но, думаю, оно того стоило.
— Неплохо для новичка, шеф. Очень даже неплохо.
Я вздрогнул и посмотрел вниз. Из-под стола, деловито отряхивая усы, вылез Рат. В зубах он держал свой трофей — слегка обугленный, но всё ещё вкусно пахнущий кусочек шашлыка, который он, видимо, стянул на площади во время праздника.
— Рат? Ты чего не спишь? Я думал, ты после такого застолья дрыхнешь без задних лап.
— Настоящие разведчики никогда не спят, — важно заявил крыс, кладя свою добычу на пол. Он сел рядом и принялся её изучать. — Я, можно сказать, с докладом. Мои агенты из особняка Алиевых кое-что разузнали.
Я тут же подобрался и наклонился вперёд.
— И что там? Мурат всё ещё бесится? Готовит новую гадость со своими порошками?
— О, нет, — Рат смешно фыркнул. — На этот раз всё куда серьёзнее. Старая кобра решила действовать сама. Больше не будет этих дешёвых трюков с подкупленными инспекторами.
Он на секунду замолчал, подёргав носом, будто что-то учуял в воздухе.
— Я поймал новый запах, шеф. Очень нехороший запах. Запах старой пыльной бумаги и дорогих юристов.
Я нахмурился. Что за бред он несёт?
— Это ещё что значит?
Рат поднял на меня свои блестящие чёрные глазки. В них не было обычной крысиной суеты, только серьёзность.
— Это значит, что они больше не метят в твою кастрюлю, шеф. Теперь они метят в твою семью.
* * *
Утро на кухне «Очага» встретило нас тишиной и покоем. Яркое солнце уже вовсю светило, но сюда, в наше тихое царство, пробивалось лишь тонкими полосками сквозь щели в жалюзи. Мы с Настей, как обычно, проснулись рано — жизнь прямо над рабочим местом к этому обязывала. Я сидел за столом, лениво помешивая ложкой в кружке с чаем и глядя, как она, прислонившись к прохладному стеклу окна, молча пьёт воду прямо из бутылки. В её позе чувствовалась глубокая, тихая усталость, словно она до сих пор не отошла от вчерашнего сумасшедшего дня.
Дверь тихо скрипнула, и на кухню, шаркая ногами, ввалилась Даша. Она напоминала зомби из дешёвого фильма: плечи опущены, взгляд пустой, движения медленные и вымученные. Она доковыляла до табурета и буквально рухнула на него.
— Доброе утро, — тихо сказала Настя, отходя от окна.
— Оно не доброе, — прохрипела Даша, кладя руки на стол. — Я чувствую каждую мышцу, о существовании которой даже не подозревала. Мне кажется, мои руки до сих пор пахнут мясом. Если сегодня кто-нибудь попросит меня что-нибудь нарезать, я его покусаю.
Я усмехнулся в свою кружку. Не успел я ничего ответить, как дверь распахнулась настежь, и на пороге появился Вовчик. В отличие от Даши, он просто сиял.
— Игорь! Ты видел⁈ Ты видел их лица⁈ — выпалил он с порога, не успев даже поздороваться. — Весь город! Сотни человек! И все они ждали нас! Ждали свои порции, а потом благодарили!
Вовчик плюхнулся на стул рядом с Дашей, которая от его громкого голоса поморщилась, как от зубной боли.
— Мы все там были, Вовчик, — спокойно заметила Настя, ставя бутылку на стол. — И все всё видели. И все устали.
— Устали? Да я!.. Я готов ещё раз так! — парень вскочил, но тут же схватился за поясницу и ойкнул. — Ну, может, не прямо сейчас. Но это было шикарно!
Я улыбнулся, глядя на свою команду. Моя странная, разношёрстная, но такая замечательная семья. Даша, вымотанная до предела, но выполнившая титаническую работу. Вовчик, наш вечный двигатель и источник шума, всё ещё упивающийся победой. И Настя — тихий голос разума, который всегда возвращает нас на землю.
Я допил чай, поставил кружку на стол и хлопнул в ладоши. Звук получился неожиданно резким в дневной тишине. Даже Даша вздрогнула и подняла на меня голову.
— Так, банда, слушай сюда, — начал я. — Первое и самое главное на сегодня: кухня закрыта.
Они вопросительно уставились на меня. Вовчик даже рот открыл, чтобы что-то возразить.
— Закрыта для всех, — продолжил я,
