Читаем без скачивания Страсть за кадром - Мэри Джойс

- У Лизи есть все - великолепная карьера и прекрасный муж. У Лизи есть все".

Новости Лизи были настолько ошеломляющими, что Бретт все забыла. Вместо того чтобы возвратиться к звонкам, Бретт перелистывала накладные, по которым всегда аккуратная Тереза запланировала завтра заплатить. Оказалось, что несколько ее французских клиентов не собирались оплачивать счета теперь, когда она уже не жила в Париже. Ее мысли вертелись вокруг Лизи и Джо. У них реальный брак, а теперь они ждут реального ребенка, и у них будет самая настоящая семья.

Она взяла ключи от парка. Четыре квартала входят в этот парк, являющийся частной территорией, и металлическая ограда не дает доступа непрошеным гостям. Она открыла ворота, закрыла их за собой и побрела к скамейке около кормушки для птиц. Не успела она присесть, как вошла молодая женщина, ведя за руки двух малышей. Бретт решила, что маленькому мальчику было около четырех лет, а его сестричке - года два. Одетые в яркие полосатые свитера и комбинезоны из грубой ткани, они гоняли птиц и белок и бросали в воздух ветки с желтыми и красными листьями. Их мать резвилась вместе с ними.

"Я даже не могу вспомнить, веселилась ли когда-нибудь с мамой", - подумала Бретт. Продолжая наблюдать, она подумала, что Дэвид и Лизи выросли вместе со своими родителями, которые позволяли им быть детьми, и любили и принимали их, потому что они были их плотью и кровью. Очевидно, у Джо было сходное с Джефри воспоминание. А у нее не было таких воспоминаний. Она была благодарна Лилиан, единственной, кто подарил ей то детство, которое у нее было, но это не заменяло ей то, в чем отказала мать.

Теперь Лизи и Джо продолжат ту воспитывающую любовь, которую они видели в своих семьях, а она будет смотреть и удивляться, почему всего этого не может быть у нее.

Бретт тихонько откатила красный с белым мяч, упавший у ее ног, назад к детям, кивнув головой в ответ на слова благодарности матери.

"Если Лизи и Джо будут такими же родителями, как их, означает ли это, что мне предназначено стать такой же матерью, как моя? - эта мысль так испугала ее, что она вздрогнула и вскочила на ноги. - Это невозможно. Я не допущу этого". моя?

Бретт направилась к стоянке такси. Маленький мальчик прокричал: "До свидания" и замахал рукой. Его сестричка помахала ручкой вслед за братом.

- До свидания, - крикнула Бретт.

"Черт возьми, у меня есть моя работа, все остальное будет позже", подумала она, успокаивая себя.

Заперев ворота на замок, она поспешила через улицу, чтобы успеть пообедать вместе с Лилиан. Бретт звонила своей тетке каждый день, и не реже одного раза в неделю у них были совместные или ленч, или обед. Сегодня Лилиан сама приготовила мясо.

- Ты точно знаешь, что мне нечем тебе помочь? - спросила Бретт, устраиваясь за стол в гостиной.

- Совершенно, мне это доставило огромное удовольствие. Я совсем забыла, как я люблю готовить. Кроме того, Хильда ни разу не брала отдыха со дня моего сердечного приступа.

Лилиан поставила тарелку перед своей племянницей. Во время обеда Бретт сказала Лилиан о неожиданном столкновении с Захари. Она впервые с той ночи говорила об этом, и время помогло представить эту болезненную встречу в ином свете. Она также рассказала, что Джефри Андервуд назначил ей свидание и потом проводил ее до дома в тот вечер.

Лилиан расстроилась, когда Бретт сообщила ей о намеченном отъезде Лизи и Джо и сразу же собралась в поход по ее любимым магазинам игрушек.

- Ты же знаешь, что эта одна из причин, почему я согласилась не переделывать твои комнаты и здесь, и в Кокс Коуве.

- Извини, - сказала Бретт, не поняв связи между ее сообщением и внешним видом ее комнаты.

- Я просто подумала, что, если они останутся прежними, твой малыш полюбит их также.

- Прекрасная мысль, тетя Лилиан, но боюсь, тебе придется немного подождать!

Бретт старалась говорить весело, но она не помнила дня, чтобы ее тетка была столь прозорливой. Она пила кофе в гостиной с Лилиан, когда приехал Джефри, как обычно, вовремя.

- Добрый вечер, миссис Кокс. Рад вас видеть здоровой. Вы выглядите, будто и не болели.

Джефри, согласно этикету, подождал, когда Лилиан подаст ему руку. Он нежно поцеловал Бретт в щеку и сел напротив них.

- Очень рада вас видеть, мистер Андервуд. Я полагаю, что вы тот молодой человек, который предохраняет моего брата от бед. Бретт немного рассказывала о вас.

При этих словах Джефри несколько напрягся, но быстро расслабился, поняв, что Бретт не могла сказать ей больше, чем сама знала о нем.

- Я не так молод, миссис Кокс, и факт, что мистер Ларсен редко попадает в беду, не моя заслуга, а его высочайшее чутье в делах. Кстати, пожалуйста, называйте меня Джефри.

Пока они обсуждали их дела, Лилиан наблюдала за Джефри. В нем было что-то знакомое и вызывающее смутное беспокойство. Его темно-синий костюм, сидевший безукоризненно, белая рубашка и серебристо-голубой галстук выглядели свежими, хотя в этой одежде он провел целый день.

Казалось, его светло-голубые глаза видели все, но не показывали вида. И вдруг ее словно обожгло: несмотря на его довольно хрупкую фигуру, он напомнил ей Свена. Это вызвало у нее замешательство.

"У моего брата потрясающая способность нанимать людей, похожих на него", подумала она. Но в отличие от Свена Джефри казался общительным и, очевидно, ему нравилась Бретт. И Лилиан попыталась прогнать свои сомнения.

Джефри и Бретт собрались уходить.

- На следующей неделе обедаем у меня, тетя Лилиан. Не могу обещать, что такой же вкусный: я до сих пор еще очень неважный повар, но я постараюсь.

Лилиан была рада, что у Бретт такое приподнятое настроение. "Может быть, этот молодой человек и подходит ей", - подумала она.

- Хочу повторить еще раз, что мне было очень приятно увидеться с вами, миссис Кокс, - с улыбкой сказал Джефри, но Лилиан заметила, что глаза его при этом не улыбались.

Глава 22

В январе Бретт блистательно преодолела недоступную нью-йоркскую крепость моды, воздвигнутую от непрошеных гостей.

Бретт надеялась найти общий язык с Фозби, но, как и весной, та была любезна и дружелюбна, но по-прежнему уклонялась от любого разговора о деле. Несколько раз она пыталась дозвониться до Малколма, но он не отвечал на ее звонки. С тех пор как Бретт видела его в последний раз, она стала задумываться о его здоровье. Но его фотографии появлялись регулярно, а слухи о его нелепых проделках продолжались. Бретт не могла поверить, что он все еще обижался на то, что она не позвонила ему, когда приезжала на свадьбу Лизи, и относила поведение Малколма к странностям его характера.

Ее рекламный альбом с работами проделал круг. Однако она снимала только для журналов "Гламор" и "Селф", но и они поручали ей лишь внутренние стороны обложки. Это привело ее в рекламную межрегиональную компанию Алексы Старр.

Бретт тщетно пыталась доказать Алексе, что ее идея показа моделей на открытой площадке под звездным небом была неудачной для повседневных костюмов. Но у Алексы был уже составлен свой сценарий, поэтому в холодную темную ноябрьскую ночь они приступили к съемкам.

Реальность была далека от представлений Алексы, и это доводило всех до отчаяния. Она сама выбрала модель - стройную, тонкую девушку с копной огненно-рыжих мелких кудрей. Когда модель была уже готова, Алекса воскликнула:

- Ее волосы закрывают большую часть платья. Они так.., похожи на проволоку. Можно что-нибудь сделать с этим?

После часового выпрямления волос с помощью горячего утюга бригада разместилась на поле с травой почти по пояс. Бретт было холодно и неуютно в куртке и сапогах и она понимала, что модель, на которой была только шелковая одежда, просто окоченела. Алексу это не волновало. Невзирая ни на что, реклама должна окупить коллекцию.

- Звезд недостаточно. И мне нужно, чтобы над ней горела звезда поярче, зло сказала Алекса, будто могла приказывать звездам.

Чтобы охватить небо, полное звезд, поле и модель в одну рамку, Бретт использовала длинные линзы.

- Я едва различаю одежду. А она должна быть четкой, вот что я могу сказать! Алекса упорствовала на своем:

- Я точно обрисовала тебе, что я хочу. Почему ты не можешь этого сделать?

"Потому, что это невозможно, глупая ты сука", - вертелось на языке у Бретт, но она прикусила язык и работала до тех пор, пока Алекса не пришла в восторг.

***

К удивлению Бретт, ее портреты вызвали большой интерес. Бретт фотографировала для новостей и популярных изданий по всей стране разных людей, от астронавтов и евангелистов до зоологов. Это было не тем, в чем она хотела утвердиться, но она должна была влезть в американские журналы мод, чтобы доказать, что ее парижская практика была высокопрофессиональной. И все равно она гордилась своей работой, которая давала ей возможность платить Терезе жалованье. Несколько лет Бретт обеспечивала себя сама и гордилась этим.