и не отомщено.
Мито так же отдавала себе отчет в том, что старики в руководстве Узушио вполне могли принять решение об эвакуации острова до момента неминуемого нападения без применения прощального подарка против облачников и туманников, оставив Коноху один на один с четырьмя армиями просто ради гарантированного выживания клана и с этой стороны, действия Сарутоби имели под собой веские основания, но история высечена в неуничтожимом камне и сейчас не имеет смысла гадать, как повернулась бы ситуация.
Тем не менее, получив доступ к документам о истинном положении дел не так давно и осознав истинный масштаб урона вековым усилиям Водоворота по увеличению влияния на мировом уровне, не говоря о сопутствующих смертях, что нанесло предательство союзников, Мито пожалела об упущенном шансе задать трепку хитрожопым ученикам Хаши-куна, как только полноценно восстановилась от извлечения и перезапечатывания Кьюби. Лист и сам многое потерял, лишившись поддержки мастеров печатей — потери от двух последних масштабных войн наверняка оказались бы куда менее серьезными. Даже при всём старании, один Рью Нара не способен заменить пару десятков мастеров, что работали в квартале Узумаки, подмяв под себя только торговлю наиболее элитному сегменту Сейки Бутай, что достаточно богаты для закупки качественными печатями по очень значительным ценам, вроде джонинов или пользовались финансовой поддержкой клана, а остальное отдав на откуп местным «специалистам».
— Чаю? — отвлек от тяжелых мыслей каге буншин с понимающей улыбкой, — Кушина-чан скоро будет.
На границе чувствительности действительно появилась упомянутая личность, излучавшая буквально море позитива и счастья, даже несколько заглушавшие удерживавшегося в печати биджу.
— Пожалуй, — согласилась куноичи, отметив поставленный на столик сервиз на двух персон, небольшие вазочки с вареньем, конфетами и печеньем.
Копия так же не забыла достать свиток для собственного запечатывания и спустя несколько секунд, в гостиной сидела одна Мито Узумаки, медленно потягивая из кружки ароматный напиток.
Хлопнула входная дверь и в коридоре показалась слегка растрепанная джинчурки, тепло улыбавшаяся уголками губ и буквально сиявшая изнутри. Чем она занималась совсем недавно, можно было даже не гадать и старшей Узумаки даже стало немного жаль, что придется нарушить внутреннюю гармонию подопечной, заставив совершить очень тяжелый выбор, о котором она все равно будет жалеть, какую бы сторону не решила занять.
— Мито-ба-чан⁉ — удивленно воскликнула куноичи, почти на рефлексах бросив опасливый взгляд в окно, за которым уже давно потемнело, — Ты меня ждешь?
Да, она являлась уже взрослой девушкой, прошедшим тяжелую войну полноценным джонином, и сама могла решать, где и с кем проводить свободное время, но давние привычки очень тяжело изживаются, особенно, когда родственница и не думает прекращать поучать по любому поводу и без, пользуясь подавляющим превосходством в силе, опыте и возрасте.
— Жду, — подтвердила старшая Узумаки, отставив в сторону чашку и усилием воли подавив желание подтрунить над ней — не время, — тебе передали письма из Узушио.
Кушина на мгновение замерла, а после чуть не засверкала глазами в приступе энтузиазма.
— Мама с папой⁈ — воскликнула она, прижимая руки к груди и почти нависнув над родственницей, мгновенно переместившись несколько метров.
Пусть связь через призывов не являлась постоянной и уж точно не афишировалась для широкой общественности Конохи, но Мито вовсе не была против, чтобы очень юная подопечная получала весточки из дома, уменьшая сердечную боль от расставания с семьей и писала в ответ хотя бы несколько раз в год, поставив условием полную секретность даже от лучшей подруги, не говоря об остальных знакомых и товарищах. Сейчас, данное решение могло сыграть решающую роль.
— От них и не только, — легкое движение и в руке старшей куноичи появилась пара свитков, один из которых был запечатан узнаваемой печатью Узукаге, которые она протянула девушке, — жду тебя здесь.
Официальное послание чуть притушило радость Кушины, но это не помешало ей резким движением выхватить свитки и умчаться к себе в комнату. Проводив джинчурики пристальным взглядом, вдова первого Хокаге принялась считать про себя три минуты, спокойно продолжив пить чай — зная подопечную как облупленную, она могла просчитать дальнейшее развитие событий без особых проблем. Ровно через три минуты, раздался топот ног и Кушина влетела в гостиную с развевавшейся гривой волос, разделившейся на девять частей.
— Ба-чан! — потрясая свитком со взломанной восковой печатью, воскликнула она, — Что это такое⁈
Еще недавно светившиеся счастьем глаза были широко раскрыты, лицо побледнело, а между нахмуренными бровями образовалась складка.
— Послание главы Узумаки члену клана, — хладнокровно ответила Узумаки Мито, изящно приподняв брови, — которым ты по-прежнему являешься и никогда не переставала быть, несмотря на уникальные обстоятельства.
— Но… но это же предательство Конохи, даттебане! — уже более тихо пробормотала джинчурики.
— Можно ли назвать предательством соблюдение интересов клана, если бывший союзник первым разорвал все соглашения? — покачала головой старшая куноичи.
Глава 25
Закусив губу, Кушина опустила взгляд. Приказ на возвращение в клан свалился как снег на голову и сейчас куноичи находилась в полном раздрае чувств. С одной стороны, это была возможность впервые за много лет вернуться домой, наконец обнять родителей, братьев и младших сестер, что родились за время ее отсутствия, ведь фотографиями не заменить живое общение. К тому же, несмотря на годы, проведенные здесь и все усилия ба-чан с Рью-куном, Коноха так и не стала для нее настоящим домом, а негативная слава джинчурики только усиливала барьер, что отделал от обычных ниндзя и всего одна настоящая подруга тому подтверждение.
С другой стороны, большую часть своей жизни младшая Узумаки провела именно в Конохе, знала много людей и пользовалась заслуженным уважением со стороны прошедших с ней войну коллег, а в далеком будущем должны была унаследовать место в совете после Мито, хоть и не придавала этому большого значения. В Узушиогакуре же она будет еще одной куноичи, не доказывавшей свою силу в бою на протяжении последних лет, не имевшей заслуженную репутацию и известной лишь в качестве Силы Человеческого Жертвоприношения, призванной сдерживать Кьюби. Кушина была вовсе не уверена, что сможет пройти уже проделанный путь повторно, несмотря на поддержку семьи, почти забытой за прошедшие годы.
— Едва ли Коноха так просто отпустит джинчурики, если я подчинюсь и самовольно покину селение, — вздохнула аловолосая девушка и плюхнулась в кресло напротив старшей родственницы, — меня тут же объявят нукенином и начнут охоту.
— После предательского разрыва союза, мало кого волнует мнение коноховцев, особенно, ничем не подкрепленное, —
