пренебрежительно фыркнула Мито и пояснила на вопросительный взгляд подопечной, — Хаширама-кун в своем великодушии не удосужился документально оформить, какой деревне какой биджу принадлежит, когда раздавал их как пирожки и учитывая мой статус представительницы Узушио, который никто не отменял, официально, клан Узумаки не возражал о нахождении своего имущества у союзников — ведь это я спеленала и запечатала в себе девятихвостого лиса во время сражения патриархов Сенджу и Учиха, пусть и в интересах Конохи, а не кто-то другой.
— Ничего себе интерпретация, — озадаченно поскребла затылок Кушина, на мгновение забыв мысли, что тяготили ее мгновение назад, — но ты же жена первого Хокаге и принадлежишь к клану Сенджу.
— Если бы все оказалось так просто! Как ты думаешь, почему мой официальный титул — принцесса Узумаки, а не принцесса Сенджу и главой клана Основателей сейчас является Тока-чан, несмотря на то, что она не проходила соответствующего обучения и намного слабее в бою? — изящно вздернула бровь женщина.
— Я не знаю, — не постеснялась прямо признаться Кушина, с интересом подаваясь вперед.
Несмотря на некоторое отвращение к «грязному белью» под ковёрной возни, любопытство и сплетни оставались ее слабой стороной, как и почти у каждой женщины.
— Клановая политика во всей красе — Тобирама опасался не только Учих, но и активно старался ограничить мое влияние на свой клан, сделав все, чтобы я формально не могла унаследовать власть, в отличие от детей, а Хаширама-кун был слишком далек от понимания настоящей политики, действуя из лучших побуждений и просто не задумывался о таких нюансах, многое оставив брату на откуп, — Мито эмоционально взмахнула руками и сморщила носик, как будто учуяла нечто отвратительное, — даже место в Совете Конохагакуре принадлежит мне исключительно из-за огромной личной силы, почти равной Богу Шиноби и в качестве реверанса в сторону союзников.
— Э?..
— По логике вещей, именно я должна править в клане после смерти второго брата Сенджу, — с ноткой горечи искривила губы в сардонической усмешке хозяйка дома, — но даже этот дом принадлежит клану Узумаки как союзникам, но земля под ним арендована, личные дома и лавки других членов клана не в счет.
— Гах, как все сложно! — воскликнула джинчурики, обмякнув в кресле и яростно дернув за кончик не расплетенной после свидания косы, перекинутой через плечо.
— Добро пожаловать в большую политику кланов, не сильно изменившуюся после образования селений ниндзя, когда даже очень близкие союзники вынуждены оглядываться через плечо — Узумаки почти заплатили за свою беспечность непомерную цену, — тяжело вздохнула Мито, — что касается объявления нукенином, то не посмеют — по условиям договора, подписанного Третьим Хокаге, Кушина Узумаки не является ниндзя Конохи.
— Договор, по которому я попала сюда? — недоуменно нахмурившись, спросила названная куноичи.
— Да, и в нем черным по белому прописано то, что клан обязуется предоставить своего члена с особой чакрой в роли представителя клана и для удержания Кьюби, но нет ни слова о прямом переходе этого ниндзя в Сейки Бутай союзника, как и множества других Узумаки, что жили и работали здесь, — Мито покачала головой и вздохнула, — все в рамках союзного соглашения, заключенного в момент основания Листа, когда именно Узумаки выступили гарантом мира между давними врагами.
Переговоры о новой джинчурики начались очень своевременно для «союзников» — как раз в тот самый момент, когда разведка Анбу должна была доложить о подозрительных шевелениях Кумо с Кири. Несмотря на множество «уступок», на которые пошли дипломаты Листа для обретения желаемого, в случае уничтожения Узушио, договор стоил бы меньше бумаги, на которой оказался написан и Сарутоби Хирузен явно рассчитывал получить очень многое, кроме ослабления сразу двух вражеских селений. Но сейчас, когда Узушиогакуре уцелела, новый Хокаге не сможет просто так проигнорировать официальный документ — стоит всем неприглядным обстоятельствам выплыть наружу и даже сильнейшее селение долго не сможет оправиться от подобного удара по ранее безупречной репутации, а враги не упустят шанса еще больше раздуть скандал и отжать клиентов.
— Но ба-чан, почему ты об этом ничего не говорила?
Раньше не задумывавшаяся о подобных нюансах отношений с союзниками и подоплеки собственного пребывания в селении, Кушина оказалась растеряна и подавлена. Несмотря на умение разбираться в хитросплетениях политики на базовом уровне, что необходим для наследницы клана, характер куноичи был слишком прямолинеен, чтобы иметь терпение для чего-то большего. Она предпочитала решать все проблемы методом кулака, когда это было возможно или только в случае провала включала мозги.
— Потому что после прибытия тебе предстояло жить в Конохагакуре еще долгие годы, если не всю жизнь и выкладывать полный расклад маленькой девочке, чтобы она после этого воспринимала всех вокруг врагами, не имело смысла, — просто ответила старшая куноичи, чуть смягчив выражение лица, — судьба джинчурики сама по себе не завидная, а лишнее знание только сделало бы все хуже.
Скривившись, Кушина нехотя кивнула, признавая правоту собеседницы — зная то, что узнала сейчас, она вела бы себя совсем по-другому, не говоря о том, что имея надежду вернуться, будет очень тяжело её лишиться. Некоторое время, женщины просто молчали, думая каждая о своем и потягивая из кружек ароматный напиток. Мито специально заварила чай с травками, оказывавшими успокаивающее воздействие — как раз для тяжелого разговора.
— А что будешь делать ты? — нарушила тишину младшая Узумаки, поднимая взгляд на собеседницу.
— Естественно, вернусь в клан, независимо от твоего решения, — невозмутимо ответила вдова первого Хокаге, — отдав Листу долгие годы жизни и потеряв всех детей раньше срока, меня здесь мало что держит.
— Как будто так просто сделать выбор, даттебане, — в кружку проворчала девушка, — а как же Тсунаде?
— Естественно, подчиниться или нет, это только твое решение, и никто указывать тебе не будет, даже я, но у каждого решения имеются свои последствия, — чуточку мрачно заявила старшая куноичи, но развивать тему не стала, ответив на вопрос, — у Тсунаде-чан давно своя жизнь и отношения между нами далеко не радужные, а со скорым становлением матерью, на вечно ворчливую бабку и вовсе не останется времени.
— Тсудане-сан беременна? — изумилась Кушина, даже на мгновение позабыв о своих проблемах, — О кого и когда успела⁈
— Если не заметила, Куши-чан, то у нее уже выделяется растущий живот, — насмешливо хмыкнула старшая куноичи, — а от кого — можешь поинтересоваться сама.
— Нет уж, спасибо, обойдусь, —
