— А почему не сделать еще одну запись? — спросил я. — Пусть Ворнан повторит то, что наговорил в первый раз. А потом вы введете в компьютер обе записи, и он проведет сравнительный анализ. Если в первый раз он молол чушь, повторить то же самое ему не удастся.
— Друг мой, эта мысль первой пришла мне в голову.
— И что?
— Более он не желает говорить со мной на своем языке. Он потерял интерес к моим исследованиям. Отказывается произнести хоть одно слово.
— Мне это кажется подозрительным.
— Да, — печально вздохнул Колфф. — Конечно, это подозрительно. Я говорил ему, что, повторив запись, он сможет уничтожить всякие сомнения насчет его принадлежности к будущему, но он молчал. Ваш отказ, убеждал его я, поневоле наводит нас на мысль, что вы — шарлатан. Он ответил, что ему наплевать. Он блефует? Или лжет? Или ему действительно наплевать? Лео, я в трансе.
— Но вы уже уловили некую лингвистическую конструкцию, в которую укладывались произносимые им слова?
— Разумеется, уловил. Но вдруг то была иллюзия… случайный набор звуков, — он покачал головой, словно раненый морж, что-то пробормотал на персидском или пуштунском, и, подволакивая ноги, двинулся прочь, сгорбленный, с поникшей головой.
И я понял, что Ворнан лишил нас одного из главных аргументов, говорящих за то, что он прибыл из тридцатого века. Лишил сознательно. Без всякой на то причины. Он играл с нами… со всем человечеством.
В тот вечер мы пообедали в отеле. Не могло идти и речи о том, чтобы куда-то поехать: прилегающие улицы заполнила многотысячная толпа. В тот вечер одна из телекомпаний показывала документальный фильм о поездке Ворнана по стране. Мы смотрели его на этот раз вместе с Ворнаном, хотя ранее его не интересовало, что говорят о нем средства массовой информации. Лучше бы он его не увидел. Режиссер сделал особый упор на воздействие Ворнана на массовое сознание, и он показал многое из того, о чем я даже не подозревал. Девушки-подростки в Иллинойсе извивались в наркотическом экстазе перед голограммой нашего гостя. Африканцы жгли ритуальные костры в его честь. Женщина в Индиане записывала на пленку все телетрансляции, посвященные человеку из будущего, а затем продавала их копии, уложенные в оригинальные футляры. Люди шли на запад. Толпы жаждущих увидеть Ворнана. Камера крупным планом показывала их закаменелые лица фанатиков. Они ждали от Ворнана откровений, пророчеств, слово истины, которое укажет им путь. Его появление в любом месте будоражило население. И я уже представлял себе, что бы произошло, отдай Колфф журналистам запись речи Ворнана. В его чирикании все увидели бы путь к спасению. Меня охватил испуг. Изредка я поглядывал на Ворнана и видел, как тот удовлетворенно кивает, довольный тем эффектом, который оказало его появление на окружающих. Казалось, он упивался тем могуществом, что вложили в его руки любопытство и реклама. Все, что он говорил, выслушивалось с огромным интересом, обсуждалось и толковалось на все лады, чтобы стать истиной, признанной миллионами. Считанные люди в истории человечества обладали такой властью над людьми, и ни один из предшественников Ворнана не имел в распоряжении информационной системы, охватывающей всю Землю.
Прежде Ворнан не обращал ни малейшего внимания на то, как реагирует на его присутствие мир, отчужденно взирал на окружающую действительность, точно так же, как и в тот день, когда римский полицейский попытался остановить его, голышом поднимавшегося по Испанским ступеням. Теперь же возникла обратная связь. Он смотрел документальный фильм о самом себе. Наслаждался ли он теми беспорядками, что вызвал своим поведением? Специально готовил волнения? Ворнан, не ведающий, что творит, оставлял за собой хаос. Ворнан, действующий осознанно, мог уничтожить цивилизацию. Сначала я относился к нему с пренебрежением. Потом он забавлял меня. Теперь я его боялся.
Компания наша в тот вечер разошлась рано. Я видел Филдза, что-то горячо втолковывавшего Эстер. Та покачала головой, пожала плечами и отошла, оставив его пунцовым от злости. К нему подошел Ворнан, коснулся его руки. Не знаю, что он сказал Филдзу, но тот разозлился еще больше. развернулся и выскочил из гостиной. Потом ушли Колфф и Элен. Я немного задержался, не знаю почему. Мой номер соседствовал с номером Эстер. По коридору мы шли вместе, остановились у ее двери. У меня сложилось впечатление, что она собиралась пригласить меня провести эту ночь с ней. Была оживленнее обычного, ресницы ее подрагивали, ноздри раздувались.
— Как вы думаете, сколько еще может продолжаться наша поездка? — спросила Эстер.
Я ответил, что понятия не имею. Она сказала, что подумывает о возвращении в свою лабораторию, но затем призналась:
— Я бы уехала немедленно, но против своей воли увлеклась происходящим. И особенно меня интересует Ворнан. Лео, вы заметили, что он меняется?
— В каком смысле?
— Начинает осознавать, что происходит вокруг. В первое время он всем своим видом давал понять, что его это не касается. Помните, он предложил мне принять с ним душ?
— Никогда не забуду.
— Будь это любой другой мужчина, я бы отказалась. Но Ворнан вел себя так естественно… словно ребенок. Я знала, что он не причинит мне вреда. Но теперь… он, похоже, хочет использовать людей. Он уже не осматривает достопримечательности. Он манипулирует всеми. И очень ловко.
Я признался, что те же мысли посетили и меня, когда мы смотрели телевизор. Глаза ее затуманились, на щеках выступили пятна румянца. Она облизала губы, и я ждал ее слов о том, что у нас много общего и нам пора лучше узнать друг друга. Но услышал иное.
— Я боюсь, Лео. Как бы я хотела, чтобы он вернулся, откуда пришел. Нас ждут серьезные неприятности.
— Крейлик и компания постараются их предотвратить.
— А сумеют ли? — Она нервно улыбнулась. — Ну, спокойной ночи, Лео. И добрых снов.
Она ушла. Я же еще долго стоял перед закрытой дверью, а память услужливо показывала мне обнаженное тело Эстер, увиденное без ее ведома. Ранее она не влекла меня. Собственно, я даже не воспринимал ее как женщину. А тут внезапно понял, что видел в ней Мортон Филдз. И страстно возжелал ее. Может, и тут сказалось влияние Ворнана? Я усмехнулся. Теперь я, кажется, склонялся к тому, чтобы винить его во всех грехах. Я поднес руку к контактной пластине двери Эстер, собрался было попросить ее впустить меня к себе, но передумал. И прошел в свой номер. Запер дверь, разделся, лег в постель. Но заснуть не смог. Встал, пересек комнату, посмотрел в окно. Толпа внизу рассосалась. Над городом сиял полумесяц. Я взял блокнот, дабы языком математики сформулировать гипотезу, пришедшую мне в голову за обедом. Задачу себе я поставил следующую: при условии, что путешествие во времени возможно, доказать, что перед прибытием в пункт назначения происходит обратное превращение антиматерии в материю. Работал я быстро, и вроде бы все у меня получалось. Я уже потянулся к телефону, чтобы связаться с компьютером, дабы он проверил мои выкладки. Но заметил ошибку в самом начале расчетов, глупую алгебраическую ошибку: перепутал знаки. Я смял исписанные листки и отбросил их в сторону.
