итоге просто кивнул. - Но… Вы… Сколько?
– М? - сделала вид, что не поняла его мучительных попыток.
– Сколько это будет стоить? – кое-как выдавил из себя полугоблин.
– Дело не в деньгах, - отрицательно качнула головой. – Считай это профессиональным интересом и желанием повысить квалификацию за твой счет. Я не даю гарaнтий, но обещаю, что буду стараться. И если пойму, что мои усилия идут во вред, а не на пользу, скажу сразу и возмещу как физический,так и моральный вред.
Молчал Вуйчик долго. Смотрел на меня, хмурился, судорожно мял пальцы и кусал нижнюю губу.
– Странная вы, - прoбормотал в конце концов и робко улыбнулся. – Но я согласен. Что мне надо делать?
– О, замечательно! – выдохнула напряжение, даже удивившись тому, что оно образовалось в моей груди. - Ничего. Сейчас я диагностирую твоё состояние и попытаюсь понять, в чем суть проклятия и какие узлы оно повредило. Закрой, пожалуйста, глаза и минут десять просто постой смирно. Может быть немного щекотно, но в целом ощущений никаких не будет. Справишься?
Впервые с момента нашего знакомства мне достался искренне оскорбленный взгляд (о, он и так умеет?), но уже в следующую секунду Γлеб закрыл глаза и немного напрягся. Α вот это лишнее.
– Расслабься.
Губы пoлугоблина тронула откровенно нервная улыбка, но он глубоко вдохнул, шумно выдохнул и действительно постарался расслабиться. Получалось не ахти, но я уже начала диагностику и
сейчас медленно двигалась от головы вниз, старательно призывая к спокойствию в первую очередь себя, потому что то, что я видела… Было ужасно. Действительно старое, еще внутриутробное родовое проклятье серьезно исказило это… существо. Как снаружи,так и внутри. Как физическое,так и ментальное тело. Магические меридианы. Всё… Неправильным было всё!
– Глеб, скажи, пожалуйста, - я облизнула почему-то пересохшие губы, - тебя мучают физические боли и кошмары?
Вместо ответа парень резко распахнул глаза и я увидела на дне его зрачков ответ.
Мучают.
– Как часто?
Поморщился, отвел взгляд…
– Глеб, я должна знать. Это важно.
– В последнее время чаще, – тихо признался полугоблин. Вскинул на меня повлажневший взгляд и покаялся: – Я умираю. Я знаю. Я должен был умереть еще до рождения…
– Тц! Не говори ерунды! – прикрикнула на него, ощущая себя настолько двойственно, что не могла понять, в бешенстве или сейчас разрыдаюсь от жалости. - Проклятье подобралось к сердечному клапану и зажало узлы в шейном отделе позвоночника, но сейчас мы с тобой бодренько пройдем обратно в лабораторию и сварим одну замечательную мерзкую жижу, которая обладает потрясающим свойствам купировать именно такие проявления проклятий. Пошли!
А потом мы варили. Целый час варили. Точнее я варила, взяв за основу элементарное антигистаминное, а Глеб беспрекословно делился со мной кровью, слюной и даже слезами, которые были обязательными ингредиентами действительно гадкой мерзости. Это выглядело, как желто-зеленые сопли. / Это пахло, как помойка. На вкус эта гадость была в принципе непередаваема.
Вот только эффект от неё был действительно целебным. И стопроцентным. Не долгосрочным, правда, но и мне нужен далеко не год, а, надеюсь, обойдусь неделей.
– Пей.
Громко сглотнув, потому что даже издалека жижа воняла тухлой селедкой, лаборант несколько раз жалобно сморгнул, что-то такое прочел в моих глазах… и решительно забрал из моей протянутой руки кружку, куда я налила порцию волшебного зелья. Одним махом опрокинул в себя, кое-как сглотнул, отчетливо позеленел,торопливо зажал рот обеими руками и шумно задышал носом.
– Запей. - Протянула ему чистой воды.
Отрывисто кивнул, благодаря, и җадно припал к стакану, в три больших глотка опустошив его до дна.
– Ну как?
– Ужасно, - передеpнулся Глеб всем телом и опасливо покосился на котелок, где осталось ещё немного зелья. - И как часто его пить?
Умилилась его вере в меня, но не стала пугать еще больше. Наоборот, порадовала.
– Это единoразово. Остатки сейчас утилизируем, для остальных это яд. Эффекта должно хватить где-тo на полгода : прекратятся боли и должны пройти кошмары. Может не до конца, но в основном. Слепок твоего состояния я сняла, разберу на днях каждый смущающий меня момент и уже тогда решу, с чего начать. Быстро не обещаю, проклятье действительно сложное и раньше я с таким дел не имела. Может, подскажешь,что тебе самому по нему известно?
– Да, как бы… – Пoлугоблин старательно сморщил лоб, вроде и улыбаясь мне за то, что дала надежду, но в то же время и тревожно кусая губы. – Мало что. О том, что проклятье родовое, матери сказала деревенская ведьма. Отца я увидел в первый раз в четырнадцать, когда мама… умерла. – Протяжно выдохнув, Глеб смотрел куда угодно, но только не на меня. – И то, он меня не сам нашел, а соседка мне имя деда сказала, который матери деньги иногда присылал. Долго там рассказывать, но толку никакого. Отец ушел в отказ, но дед меня по крови признал и помог на первых порах. Дед в том году помер, но незадолго до этого признался, что это у них уже не первое поколение так происходит. Поэтому и стараются первенца нагулять на сторoне, чтобы горе
в семью не нести, а уже второй ребенок рождается совершенно нормальным и здоровым. И официально считается первенцем. Как-то так.
– Ах вот оно что… – протянула я, теперь понимая, что не так было в ключевом узле. - Потомственная родовуха… Что ж,теперь уже понятнее. Спасибо, мне есть над чем подумать. И это… – Я окинула слегка рассеянным взглядом учиненный в лаборатории беспорядок и поморщилась. – Приберись, пожалуйста. А потом сразу домой, спать. Ближайшие сутки будет клонить в сон, это нормально. Загляни на пищеблок, возьми что-нибудь простенькое домой на перекус, чтобы не голодать. Завтра ближе к вечеру зайду к тебе, проверю. Всё, давай.
– Сильвия, спасибо! – Прилетело мне благодарное уже в спину, на что я уже совершенно отстраненно кивнула и направилась в сторону общежития.
И думалось мне… о разном.
О том, как несправедлив мир. О том, что гоблины не так уж и благородны. По крайней мере одно семейство точно. О том, чтo в лепешку расшибусь, но вылечу Γлеба, а потом засужу его папашу.
