Читаем без скачивания «Если», 2006 № 08 - Журнал «Если»

Что мне совершенно не нравилось, так это то, что Вагнер все это время поддерживал Палмертини и всеми силами старался ему помочь, хотя он-то как раз должен был понимать: с мозгами у бывшего наемника не все в порядке. Окончательно добило Курта известие о том, что Палмертини взял в заложники группу медиков из шархенской клиники, обвинив их в нежелании помочь его боевому другу. Кажется, были жертвы.

Вагнер, во всем винивший себя, подал в отставку. И знаешь, где он сейчас работает? Я сам недавно узнал — в колонии, где отбывает наказание Палмертини. Вот так-то, брат.

Коля залпом допил остававшееся пиво и, стукнув тяжелым донышком, поставил пустой стакан на стол.

— Все, пора на корабль!

Вот так началась моя служба на «Пеликане».

Как я уже говорил, поработать в отряде ликвидаторов я рассчитывал год, максимум — два. Но прошло уже три года с того памятного разговора. А я по-прежнему в команде «Пеликана». Чего я только не повидал за эти три года — своих историй накопилось столько, что за неделю не расскажешь. Захватив Верхний Каганат, сайтены лишь ненадолго приостановили свою экспансию. Не прошло и полгода, как они снова двинули армию на близлежащие секторы. Пока они не рискуют замахиваться на межсекторные союзы и мощные секторы, вроде Русского или Британского, но все вокруг только о том и говорят, что грядет большая война. Так что без работы мы не сидим. Материала — на три диссертации. Вот только не пишется никак. Только сядешь, соберешься с мыслями, начнешь заметки разбирать, как — на тебе! — новое задание.

Не так давно Коля признался, что поначалу я показался ему слабаком. Он даже поспорил с кем-то из экипажа «Пеликана», что больше года я в отряде не протяну. Однако оказалось, что я довольно крепок.

— И главное, у тебя правильное отношение к тому, что мы делаем, — закончил Коля. — Это просто работа, и все. Мы спасаем людей, а не ловим души.

Не скрою, мне было лестно. Но даже после этого я не рассказал Коле о кактусе, что стоит на столике у меня в каюте. Подарила мне его одна знакомая, когда я окончил первый курс, и с тех пор я повсюду вожу его с собой. Это какой-то экзотический кактус с одной из новых планет. Что мне особенно нравится — поливать его нужно раз в два месяца. Кактус похож на круглую голову с широким лбом, бородой и небрежно зачесанными назад волосами. Дополнительное сходство с головой придают кактусу два белых пятна грибков-симбиотов — кажется, что цветок смотрит на тебя вытаращенными глазами. Готовя мне подарок, знакомая встроила в горшок микрочип с голосовым модулятором. Следуя заданной программе, кактус «повторяет» звучащие рядом с ним слова, но с вопросительной интонацией, как психоаналитик. Частоту и громкость повторов можно менять с помощью сенсора на задней стенке горшка. После очередного задания я сажусь за стол, на котором стоит горшок с кактусом-психоаналитиком, и начинаю говорить. Я рассказываю ему то, чего никогда не открыл бы никому другому. А он, вытаращив «глаза», внимательно слушает и время от времени повторяет:

— Ты считаешь, что принял правильное решение? И ты ни о чем не жалеешь? А ты уверен, что не сломаешься?

И вдруг, когда я меньше всего этого ожидаю, он вдруг очень уверенно заявляет:

— Нет, я не стану говорить тебе, что ты не прав.

Хотя, судя по его взгляду, именно так он и думает.

Уолтер Йон Уильямс

Вложение капитала

Машина мчалась на юг сквозь сумерки субтропиков. Рио-Хондо извивалась справа от дороги, то исчезая, то вновь напоминая о себе серебристым мерцанием. Пока путь лейтенанта Северина пролегал по шоссе, взятая напрокат машина, которая ориентировалась на Ларедо куда лучше его самого, трудилась и за штурмана, и за водителя. Северину же оставалось лишь отдыхать да глазеть в окно — на увитые лианами стволы кавелловых деревьев, ярких тропических птиц да изредка проносящиеся по реке корабли на воздушной подушке, которые с тяжелым, басовитым гулом несли свои грузы на юг, в порт Пунта-Пьедра. В небе по обеим сторонам от гигантской сверкающей дуги Кольца ускорения уже мерцали первые звезды. Вскоре серебро реки превратилось в пурпур в лучах закатного солнца.

Покидая шоссе, автопилот несколько раз тревожно пискнул, и Северин взялся за руль. Проехав сквозь туннель, он очутился на дороге, обрамленной роскошными дубами. Их черные сплетенные сучья походили на лапы фантастических зверей. Над дорогой возвышались полукружья изящных декоративных ворот — сплошь образцы чугунолитейного искусства, испещренные завитками, пиками и геральдическими знаками. В центре каждой арки был подвешен фонарик в форме капли, бросавший на дорогу неяркий свет. Вскоре в конце дубовой аллеи показался просторный, сияющий огнями дом — два этажа, окруженные верандами, ржаво-рыжего цвета с белыми украшениями.

По верандам и просторным лужайкам прогуливались люди. Все были в вечерних туалетах, и Северину оставалось только надеяться, что его форма достаточно хорошо сшита, чтобы он не слишком выделялся на общем фоне. По его предположениям, практически все гости здесь были представителями местной элиты, то есть пэрами — этим титулом победители Шаа награждали особо отличившихся представителей человечества и прочих побежденных рас.

Северин не принадлежал к этому классу от рождения, однако был близок к тому, чтобы пополнить его ряды. В начале войны он был уоррант-офицером Службы разведки — при других обстоятельствах о большем простолюдин не мог и мечтать. К концу войны он дослужился до лейтенанта и теперь оказался среди людей того класса, который всегда представлялся ему столь же недосягаемым, как сверкающее в вышине Кольцо ускорения.

Он припарковался перед домом и, когда дверца машины втянулась в крышу, выбрался из автомобиля. В воздухе запах табачного дыма волнующе мешался с ароматами тропиков. Двое слуг — мужчина-землянин и женщина, уроженка Тормины — засеменили ему навстречу. Привычные к ночи глаза торминянки скрывались за темными очками.

— Лейтенант Северин? — спросила она, тщательно выговаривая слова клыкастым ртом.

— Он самый.

— Добро пожаловать в Рио-Хондо, милорд.

Северин не был лордом, однако так по традиции обращались к офицерам, которые в большинстве своем носили титул пэров, и Северин успел к этому привыкнуть.

— Благодарю, — ответил он и двинулся было к дому, но тут же остановился в нерешительности. — А мой багаж?

— Блист о нем позаботится, мой господин. А я пригляжу за вашей машиной. Прошу вас, проходите в дом. Или, быть может, желаете, чтобы о вас доложили?

Вообразив удивленно-неловкое молчание, которое последовало бы за докладом о прибытии его скромной персоны, Северин усмехнулся:

— Спасибо, не стоит.

Затем одернул синий мундир и по мощенной кирпичом дорожке направился к лестнице парадного входа. «Пожалуй, — подумал он запоздало, — стоило взять с собой ординарца». Однако за годы военной службы Северин так привык заботиться о себе сам, что никогда не нагружал слугу тем количеством работы, которое хотя бы оправдывало существование последнего. Вот и теперь, вместо того чтобы взять ординарца в Рио-Хондо, Северин отпустил его в увольнительную. Он и сам пока в состоянии отгладить форму и начистить ботинки — впрочем, его слуге и без того нечасто приходилось этим заниматься.

Каблуки Северина звонко цокнули по плиткам астероидного камня, которыми была выложена веранда. От группы гостей тут же отделилась мужская фигура и направилась к нему. Северин не сразу узнал в этом человеке хозяина дома, поскольку никогда прежде не встречался с капитаном Гаретом Мартинесом лично.

— Лейтенант Северин, не так ли?

— Так точно, господин капитан.

Мартинес широко улыбнулся и протянул Северину руку.

— Рад наконец-то с вами познакомиться!

Мартинес был мужчиной высоким и широкоплечим, с длинными руками и большими ладонями. У него были темные вьющиеся волосы и густые черные брови. На нем красовался изумрудно-зеленый флотский мундир с высшим имперским знаком отличия на воротничке — диском Золотой Орбиты.

Во время войны Северин и Мартинес не раз помогали друг другу. Северин подозревал даже, что именно Мартинесу он обязан получением офицерского чина. Они поддерживали хорошие отношения вот уже несколько лет — но исключительно посредством электронных средств связи.

Гарет Мартинес был сыном лорда Мартинеса, главного аристократа планеты Ларедо. Вернувшись на родину и узнав, что корабль Северина находится на ларедском Кольце, капитан пригласил его погостить в своем родовом гнезде.

— К сожалению, вы пропустили обед, — сказал хозяин дома. — Зато, к счастью, и все сопутствующие ему торжественные речи.

Мартинес говорил с сильным ларедским акцентом, и Северин подозревал, что в гостиных Верхнего Города на столичной планете Заншаа этот знак провинциального происхождения сослужил ему не лучшую службу.