Читаем без скачивания Двое в лодке - Ostin Mars

В двери повернулся ключ, кто-то решительно шагнул внутрь и захлопнул замок. Я не стала оборачиваться — я маленькая и испуганная, у меня шок. Если кому нужна — пусть предоставляют психолога для восстановления душевного равновесия, а потом я подумаю, говорить с ними, или нет.

Решительные шаги приблизились, маленькая ладонь легла на моё плечо и рывком сдёрнула на пол. Задохнувшись от неожиданности, я больно приложилась плечом и бедром, обернулась, впившись яростным взглядом в лицо визитёра. Низкий и широкий как тумбочка, мятое неприятное лицо, лучащееся злорадством и чувством собственного превосходства.

- Вставай, принцесска! Я с лежачими не разговариваю.

Что ему от меня надо? Дядя Бекир тут недавно клялся, что меня здесь никто не обидит... в чем же дело? Я не спешила подниматься, с издевательски мягкой полуулыбкой устроилась на полу поудобнее и подперла кулаком подбородок:

- А вы собственно кто такой?

- Я Рашид и я здесь главный, детка. Так что встань по-хорошему.

Его мутные чёрные глаза смотрели на меня так уверенно, что умный дипломат где-то внутри тихо посоветовал не выделываться... жаль, что я его послала.

- Да? А мне казалось, что главный здесь дядя Бекир. И он обещал мне, что никто здесь меня не обидит, - я демонстративно потёрла плечо, на котором ещё пульсировал след его пальцев, - а вы мне синяк поставили, между прочим.

Мужика перекосило, но уже через мгновение он взял себя в руки:

- Твой дядя поручил мне тобой заниматься. И если я что-то неправильно понял или проявил излишнюю настойчивость в деле твоей защиты, будь уверена — потом он меня накажет.

Его кривая довольная усмешка откровенно подчеркнула слово «потом». Я мысленно уважительно кивнула — изящно, подчинённые могут делать со мной что угодно, а дядюшка вроде как ни при чём. Ну и что им от меня надо?

- Что вы хотите? Дядя дал понять, что требовать выкуп он не будет. Тогда что?

- То, что дороже денег, принцесска, - Рашид присел напротив меня, наши лица оказались почти на одном уровне. Я опять поразилась, насколько же может испортить лицо улыбка, гадкая, мерзкая, самодовольная. - Информация. Ты много знаешь, ездила с родителями по миру, общалась с людьми. Хозяин хочет вот это, - он достал из кармана телефон, пощелкал, повернул мне, - и ты поможешь ему это получить, гораздо проще и дешевле, чем было бы без тебя. Узнаёшь?

На экране здоровенного мобильника сгустком мрака переливался длинный чешуйчатый бриллиант. Конечно, узнаю — проклятая Чёрная Стелла, мама о ней трещит уже месяц. О том, как хорошо, что она её вовремя купила, как удачно, что мода на чёрные бриллианты фантазийной огранки только начинает набирать обороты, как приятно держать в руках камень возрастом с Пангею и стоимостью с шикарный замок у моря плюс скромные владения где-нибудь с субэкваторе... Я никогда не держала Стеллу в руках, но я её уже заочно ненавижу — как можно какой-то каменюке уделять столько внимания?

Я нахмурила брови, рассматривая фото, пожала плечами:

- Не узнаю. Что это, агат?

- Это Чёрная Стелла, - Рашид спрятал телефон в карман, ухмыльнулся, - самый крупный чёрный бриллиант, огранённый за последние двадцать лет. И единственный в мире камень такого качества и формы. И не надо прикидываться, ты прекрасно его знаешь. И поможешь хозяину его получить.

- Не знаю, с чего вы это взяли, но точно могу вам сказать — мама его не продаст, - я поднялась с пола, поправила брюки и уселась на кровать, с деловым видом закинув ногу на ногу. - Я знаю свою маму, и поверьте, если этот кирпич такой редкий, как вы говорите, она накрутит на нём триста-пятьсот процентов, не меньше. И продаст нужному ей человеку, а не абы кому. И вообще, не знаю, почему вы решили, что я могу как-то помочь — я совершенно не в курсе её дел, меня брали только на ужины и о делах на них говорить не принято.

- Вот и расскажешь мне подробно, с кем ужинали, о чём говорили. Всякие вкусы-привычки знакомых твоей матери, всё, что может пригодиться, - он резко подался вперёд и взял меня за горло, - и вежливее, девочка, вежливее. Ты в безопасности только пока полезна, поняла?

У меня в глазах медленно темнело, горло драло болью, попытавшись сглотнуть, я вызвала только неприятный спазм. Рашид медленно покивал, любуясь моим перекошенным лицом, убрал руку, позволив мне схватиться за шею и закашляться.

- Ну что, диктуешь?

- Да, - я прокашлялась, взяла со стола воду, отпила маленький глоток и начала диктовать по одной цифре местный номер телефона.

Он записал, довольно ухмыльнулся:

- И кто это?

- Наш семейный стоматолог здесь.

Мужик начал выбивать дробь на экране, медленно диктуя:

- Ваш семейный... что? - он опустил трубку и подозрительно прищурился в мою сторону, - и зачем мне его номер?

- Понадобится, не сомневайся, - я наконец позволила себе отразить на лице всё своё отвращение к этому типу, - как только Лёшка увидит синяки на моей шее, он тебе срочно понадобится, урод!

Его глаза от злости почернели до космической непроницаемости, лицо перекосило, я в очередной раз подумала, что зря выделывалась и надо было просто сделать как он сказал — ну что бы ему дали какие-то телефонные номера? Но что-то менять уже поздно, теперь остаётся только держать лицо и дальше играть проблемного ребёнка:

- И что ты мне сделаешь, а? Дядя Рашид огребёт больших проблем, если вернёт меня родителям с синяками, а я ещё и привру чего-нибудь пострашнее.

Я видела, каких немыслимых усилий ему стоит не ударить меня. И наслаждалась. Так тебе, урод. Вот ещё Лёшка до тебя доберётся! Куда бы он ни попал, он точно выберется, я уверена в этом на все сто. А как только выберется... Пожалуй, я имею полное моральное право дописать одну строчку в его маленькую чёрную книжечку. Р-а-ш-и-д, та-дам! Я представила, как рисую помадой на его лбу мишень и улыбнулась ещё шире.

- Вечером ты пойдёшь со мной смотреть бой, - наконец прохрипел Рашид, до белых костяшек сжимая кулаки, - готовься, сучка.

Хлопнул дверью и почти убежал по коридору.

Я молча пожала плечами и села доедать завтрак.

***

За мной пришли, когда уже начало темнеть, я успела успокоиться, поспать, проснуться и опять себя накрутить до нервной трясучки. Энвер говорил, что если что-то пойдёт не так, я попаду в бордель, а Лёшка на бои без правил. Рашид сказал, чтобы я готовилась вечером идти с ним смотреть бой. Расшалившееся воображение рисовало жуткие картины с окровавленным Лёшкой в главной роли, я сжимала зубы и продолжала изображать проблемного подростка, хотя чувствовала, что от одних мыслей готова на коленях умолять его не трогать... вот только я знаю, что это не поможет. Этих людей мольбами не проймёшь, они понимают только силу и деньги, а у меня нет ни того, ни другого. Но я кое-кого знаю, нужно хорошо обдумать всё и привлечь сильных и богатых со стороны.

Меня вели по обшарпанным коридорам двое охранников, мимо ходили люди с оружием и полураздетые молодые девушки. Взгляд зацепился за одну из них, я обернулась, чтобы лучше её рассмотреть, нахмурилась, пытаясь вспомнить, где я могла её видеть... и спину обдало холодом. Я видела её совсем недавно, в крови и слезах, на видео с компьютера дяди Халида. Чёрт, чёрт, чёрт!!!

Неужели и он тоже?

В этом мире вообще есть нормальные, законопослушные люди? А ведь у него семья, маленькие дети... такая милая жена, приветливая, культурная... кому доверять в этом мире? Нельзя же вообще никому не доверять, чокнуться же можно!

Передо мной открыли дверь в тёмное маленькое помещение с диванами и столом, Рашид в каком-то попугайском пиджаке попивал из широкого стакана, кивнул мне на диван:

- Садись, принцесска. Сейчас посмотришь, как твоего хоря отымеют, может, мозгов прибавится, - он хмыкнул и бросил на стол мобильник, указал на него, - захочешь поговорить — позвонишь.

Хлопнул дверью, отдал охране распоряжение никуда не отходить до его прихода, шаги отдалились и стихли. Почти сразу же его яркий пиджак появился на другом балконе, он заорал в микрофон, где-то совсем рядом зааплодировали, мне показалось, что через стену.

Подойдя к витой кованой решётке балкона, я вцепилась в неё и стала рассматривать окружающее пространство — мрачно, как в фильмах ужасов. Балконы на втором этаже забиты людьми, там светятся экраны с какими-то строчками, опрятные официанты разливают напитки. Хорошо одетые люди смеются и бросают на стол деньги, хлопают по рукам, жадно смотрят вниз.

Внизу темно, там тоже кто-то есть, в прутья решётки впиваются чьи-то руки, но остальное в тени. На песке шестиугольной площадки раскорячилась ржавая машина, в другом углу мятые бочки, в третьем – железная дверь, в которую как раз вталкивают двух крупных мужчин.

Гонг.

Они поднимают руки и начинают подходить друг к другу, потом один бросается на второго и влепляет ему кулаком прямо в лицо, кровь, люди кричат, на балконе напротив подняли бокалы и дружно выпили. Мне стало страшно. Лёшка, Лёшка, где же ты...