Читаем без скачивания Двое в лодке - Ostin Mars

Кто-то махал руками во дворе, руководя быстрым ремонтом ворот, охрана разбежалась по постам, вертолёт растворился в небе так же внезапно, как и появился — можно подумать, что мне всё это приснилось. Что ничего не было. Что я не рисковала всем ради этого грёбаного звонка, который ничего не дал...

По коридору простучали шаги, дверь грохнула о стену, меня схватили за плечо и рывком развернули. Мне было всё равно, я даже телефон из рук не выпустила — хуже уже не будет, воображение пасует, пытаясь придумать ситуацию ужасней. Рашид трясся как в припадке, что-то орал, брызгая слюной — я его не слышала, в ушах пищало на одной ноте, всё тело как будто заиндевело. Он схватил меня за руку и вырвал телефон, широко размахнувшись, хлестнул ладонью по лицу. У меня только голова дёрнулась, ничего не чувствую, ни-че-го. Всё зря. Мне никто не придёт на помощь. Даже если я позвоню президенту, внезапно окажется, что дядя Бекир его давний друг и поставляет ему девочек на праздники.

Что я могу? Что конкретно я могу, конкретно сейчас?

Плакать не могу даже. Хотелось бы, но не получается. Такое ощущение, что тело мне не принадлежит, я просто сижу где-то далеко и смотрю неинтересный фильм про то, как жирный недомерок лупит по лицу самоуверенную дуру. Могла бы переключить — не смотрела бы.

Он наконец отпустил меня и ушёл, я медленно сползла на пол, надеясь упасть в обморок. Не успела — Рашид вернулся с пузырьком, открыл и сунул мне под нос.

Ну и гадость! В глазах мигом посветлело и я наконец услышала поток ругани, который этот урод извергал из себя вместе с брызгами слюны. Ничего нового, я всё это уже слышала. Угрозы, непереводимая игра англо-русского жаргона с примесями местного мата, глупо-пресно-неинтересно. И больно. Наконец-то больно, щека опухла, теперь я почувствовала, что бил он действительно сильно, синяк останется.

В перерывах между руганью я успела услышать, что теперь мне предстоит ходить на все бои, и Лёшкины, и чужие. Сделаю вид, что испугалась.

Рашид довольно скривил морду, покивал сам себе, ушёл. Идиот. Я за последнюю неделю видела столько крови, что теперь до конца жизни меня никто не сможет ею напугать. Чужой, по крайней мере. А Лёшкиной... вот тут начинаются проблемы. Что я могу для него сделать? В том-то и дело, что что бы я не сделала, его всё равно не отпустят, он слишком много видел и знает, к тому же, он удобен как рычаг для давления на меня. Что делать? Что теперь будет? Почему это всё происходит со мной?

Почему я сейчас не еду из аэропорта в папиной машине, прямо в ободранную общагу, в которой было когда-то так хорошо? В которой мы с Лёхой лопали ночью бутерброды и разговаривали о всякой фигне... Почему мы не начали встречаться сразу? Сколько бесценного времени мы потеряли из-за всякой ерунды, разборок кто круче, попыток досадить друг другу! А теперь он лежит где-то в этом самом здании, избитый и окровавленный, как никогда нуждающийся во мне... а я не могу к нему попасть. Почему мы проводили вместе так мало времени? Сколько было возможностей увидеться, пока он лежал в больнице… Я могла приехать к нему хоть на часик, на полчаса, просто полежать рядом, крепко прижавшись и уткнувшись носом в его грудь. На что я потратила это время? На фильмы, поездки, встречи с послом и Энвером... который не смог мне помочь. Подумать только — он стоял в десяти метрах, может быть, даже видел меня в окне. А потом собрался и уехал, потому что ему так сказала какая-то большая шишка.

Как же я ненавижу этот грёбаный мир!

Всех этих продажных договорунов, которым закон не писан, потому что они сами - закон, себе и всем окружающим. Их прихлебателей, которым тоже закон не писан, потому что они работают на Большого Человека, который отмажет от чего угодно. Вспомнить хотя бы Рашида — ох и мерзость! Сплошной кусок самодовольства и самоуверенности... чтоб ему оказаться от Лёшки на расстоянии вытянутой руки, вот тогда бы он вспомнил о хороших манерах.

Я в подробностях представила Рашида на месте того парня, которому Лёха зарядил ногой в челюсть, на душе потеплело как от алкоголя — мечты, мечты...

Что делать? Мозги отказываются работать. Сознанию хочется убиться чем-нибудь таким крепким, чтобы просто забыть обо всём и отключиться. Я свернулась на кровати, закутавшись в одеяло и попыталась представить рядом Лёшку.

***

Снилось что-то страшное. Наверное, хорошо, что я сразу забыла этот сон. Сердце после пробуждения ещё пару минут колотилось как бешеное, по нервам бегал ментоловый холод, перед глазами плавали тёмные пятна. От чего я проснулась? Похоже, просто от того, что хочу есть. Возле кровати на табуретке стоял вчерашний ужин, обветрившийся и холодный. И так съем.

День прошёл как в тумане, по коридору ходили люди, смеялись охранники, где-то через стенку разговаривали по-английски и по-русски девушки. Еду мне больше не приносили, ну да мне и не хотелось — тело как будто заменили ходячей куклой, я ничего не чувствовала, только постоянно дрожала. Холод поселился в груди, вцепился в позвоночник, вызывая постоянную дрожь, которая ничем не унималась. Я просидела в одеяле весь день, пот тёк ручьями, но теплее от этого не становилось.

Вечером пришёл Рашид. Долго молча смотрел, потом кивнул охранникам и те повели меня в знакомую комнату над ареной. Я села на диван и уставилась в стену — судя по экрану, Лёшка сегодня не дерётся, а на остальных мне наплевать. Крики и звуки ударов долетали как сквозь вату, в голове сменялись нереальные видения — мы с Лёхой и девчонками пьём вино на яхте, мы с Лёхой и мамой гуляем по Парижу, мы с Лёхой целуемся в душевой в общаге... Этого никогда не было и скорее всего не будет, мозг конструировал картинки из кусков просто для того, чтобы не думать о происходящем в реале.

О том, что бои на сегодня закончены, я узнала когда охранники подняли меня под руки и отвели назад в комнату. Даже еду принесли — я к ней не притронулась. Буйный демон фантазии как раз показывал Лёшку мокрым и счастливым, где-то на пляже, мне было приятно это представлять. Не знаю, спала ли я вообще — видения во сне и наяву почти не отличались. Очнулась я только когда меня основательно встряхнули и приложили головой о быльце кровати — то ли случайно, то ли так и хотели. Я с трудом оторвала взгляд от собственных пальцев — Рашид. Встревоженный какой-то.

- Ты голодовку решила объявить, принцесска? - ага, вчерашняя еда всё ещё стояла на табуретке у кровати, мой взгляд залип на ней и сознание опять попыталось отъехать. Рашид хлестнул меня по щеке и с силой взял за подбородок. - Учти, не будешь есть — я перестану кормить твоего хахаля. Он не сможет драться и окочурится через пару дней, сто процентов даю.

Я безразлично пожала плечами:

- Хорошо, я буду есть. Мне не трудно. Что-нибудь ещё?

- Да, - он полез за телефоном и ткнул мне в лицо фото толстого старого азиата. - Всё, что ты о нём знаешь.

Я бросила на фото короткий взгляд и отвернулась:

- Ки Вонг, владелец крупнейшего ювелирного концерна в своей стране. Под пятьдесят, женат, трое детей, куча денег и мерзкий тявкучий шпиц, - я скорчила рожу. - Я хочу увидеть Лёху.

- Увидишь, вечером, - он быстро тыкал в экран, криво улыбаясь. - Последние увлечения мистера Вонга?

- Он коллекционирует трости. Любит рыбок и черепах. Подарил дочери какого-то породистого кролика на день рождения.

- Неинтересно! - Рашид мотнул головой. - С кем он общается?

- С кучей китайцев! - я наконец посмотрела на него прямо, - я хочу увидеть своего парня. И поговорить с ним.

Жирдяй вздохнул, убрал телефон в карман и влепил мне пощечину по болящей ещё с вечера щеке:

- Ты уже с одним хахалем наговорилась ночью! Думала, он тебя спасёт? Да, примчится с машиной спецназа и разнесёт тут всё, тебя спасая! На хрен ты ему не нужна, поняла?

- Ошибаешься, - я ничего не стала добавлять, но посмотрела на него с гадостным прищуром.

Я кое-что знаю, сученок. И тебе это не понравится.

Рашид сложил короткие пухлые ручки на груди и хмыкнул. Помолчал, рассматривая стены, потом ухмыльнулся:

- Бой через полчаса. А после него только от подробности и полезности твоего рассказа будет зависеть, как хорошо и безболезненно будут лечить твоего хоря. Думай.

Что тут думать? Конечно, я наплету ему бухту правдивых сведений, с которых он ничего не поимеет. Чем скорее они убедятся, что я бесполезна как источник информации, тем лучше.

Я вздохнула, глядя на неаппетитные тарелки с едой, взяла вилку, стала через силу запихиваться. Даже если не ради Лёшки — мне тоже нужны силы на побег. Придётся потерпеть.

Охранники опять отвели меня в комнату с диваном, я села на пол у витой решётки и стала ждать первого боя. На балконах прибывало людей, красивые и дорогие женщины рассаживались, пили вино, улыбались, мужчины делали ставки и хлопали по рукам. Как мило, как нормально. Пулемёт бы сюда, такое гнездо удобное — можно прошить весь противоположный балкон до самой стены, да плюс балкон Рашида... я представила, как его голова дергается, принимая крупнокалиберную пулю, выпускает её из затылка вместе с куском черепа и фонтаном красных брызг! Красиво, как закат над морем. В тот день, когда мы утопили корабль работорговцев. Тогда был такой закат...