– А я – историю вашего путешествия. Впрочем, о путешествиях мне самому есть, что рассказать, – спокойно отозвался граф, но в его глазах пробежали и боль, и гнев, и страсть с оттенком предвкушения.
Такая реакция раззадорила Антракса еще больше. Не так часто люди казались ему любопытными, но боль в спине и ноге, тупая, но откровенно надоедливая, требовала сначала отдыха, а потом всего остального, поэтому он оставил графа, чтобы оказаться в одной из его гостевых комнат, где его уже ждал врач и перепуганная Лилайна.
– Все хорошо, милая, мы остаемся на ужин, а завтра уезжаем. Граф решил быль благодарным и гостеприимным, – спокойно сообщил он, понимая, что большего при посторонних говорить нельзя, а чтобы избавить ее от ненужных сомнений, добавил. – Он просто хотел убедиться, что мы с тобой просто странные, а не опасные люди.
После этого он ненадолго забыл о ней, показывая врачу рану.
– Просто зашить, остальное я сделаю сам, – сообщил он.
Пожилой мужчина странно покосился на рубцы на руке, что пересекал порез, но предпочел промолчать и молча выполнить свою работу.
– Что ты ему сказал? – спросила Лилайна, как только они остались наедине.
– Правду, – коротко ответил Антракс, стягивая рубашку, и со вздохом облегчения улегся на пол у кровати.
Ему было интересно, что происходит в голове Анри Кондера.
* * *
Это был странный ужин. Антракс вымытый, причесанный, с идеально замазанным лицом сидел за столом и улыбался.
Во главе стола было пусто. Хозяин дома располагался напротив. Слугам он велел покинуть малый обеденный зал и не мешать ему беседовать с гостями.
– Насколько я знаю, вы не пьете, – начал граф. – Поэтому вина не предлагаю, но быть может, вы согласитесь разделить со мной бутылку собры?
Он многозначительно кивнул на глиняную закрытую бутыль на столе.
– От собры ученик Фу-Диена отказаться не может.
– Значит, она не напрасно ждала особого гостя.
Граф ловко вскрыл бутыль и посмотрел на удивленную Лилайну.
– Простите, леди, вы, наверно, не понимаете, о чем мы. Собра – это такой напиток из сока дерева собр по аналогии с кронтом в Авелоне, только вот северяне его греют, а обитатели восточной империи позволяют ему чуть забродить, потом кипятят и закрывают в глиняных сосудах, – пояснил граф.
– Он считается ритуальным напитком, – вмешался Антракс. – Согласно традициям, выпивший собр не может врать тем, с кем он этот напиток разделил, в ответ никто из пивших не имеет права неуважительно относиться к собеседнику. Именно собр помог объединить враждующие графства в империи Сун два тысячелетия назад.
– Он как-то влияет на сознание? – спросила Лилайна, наблюдая, как в ее бокал налили золотистую прозрачную жидкость.
– Нет, – уверенно сказал Антракс. – По влиянию он похож на легкое вино. Действительно, чисто ритуальный напиток.
– А вы уже пили? – удивился граф.
– Ученик просто обязан разделить собр с наставником до начала обучения, – спокойно пояснил Антракс.
– Я не знал, что традиции проникли даже на наш континент.
Антракс только улыбнулся и первым поднял бокал.
– За истину, – сказал он с особым тоном.
– А если по первоисточнику?
– Зен зу, – спокойно сказал Антракс.
– Зен зу, – задумчиво повторил граф и поднял бокал.
Лилайна только посмотрела на мужчин, сначала на графа, потом на мужа, не понимая такого энтузиазма у обоих, поэтому молча попробовала напиток. Он оказался сладковатым, чуть вяжущим, и совсем не напоминал вино, но оставлял легкий приятный холодок на языке.
– Итак, с вас первый вопрос, – сообщил граф, отставляя пустой бокал и принимаясь за еду.
– Почему вы не отравили змея сразу, когда стало понятно, что он растет? – сходу спросил Антракс. – Неужели исследовательский интерес?
– Я травил, – со вздохом сообщил граф. – Травил всем, что только можно было достать. Нет, поначалу мне было его жалко, все же он случайно забрался в мои вещи, был моим спутником в море, но когда он из маленькой змейки, помещающейся на ладони, вырос с мою руку, я понял, что это слишком опасная штука, но его ни один яд не брал, а за два года выросло то, что вы видели сегодня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Антракс хмыкнул, в его сознании теперь сложилась вся картина.
– А вы, уж простите, леди, как решились на такое безумие? – спросил граф.
Антракс посмотрел на Лилайну, подумал и сказал, как есть:
– Мои путешествия в прошлом были слишком интересны даме моего сердца, именно поэтому мы отправились в Авелон пешком, только, разумеется, без денег остаться мы не планировали.
– Ограбили? – уточнил граф удивленно. – Неужели такое возможно?
– Так вышло, что деньги были у меня, – виновато пояснила Лилайна.
– Понимаю, – прошептал граф, с сочувствием взглянув на Антракса. – Моя жена тоже любила путешествия.
Он выдохнул и, внезапно посмотрев на Лилайну, спросил:
– Быть может, вы тоже хотите что-то узнать?
Лила отвлеклась от наблюдений, подумала и спросила:
– Вы тоже путешествовали с супругой?
– Да, – подтвердил граф. – Это было очень давно, я был молод, она тоже. Мы были в Суне, Ливне и даже Шикарде. Как я понимаю, вместе вы так далеко не забирались, но, – он обратился к Антраксу. – Вы были хотя бы в Суне?
– Один раз, и то времени на изучение традиций и культуры не было. Мне повезло побывать только в Шиконе и всего три дня. Для далеких путешествий нужно много времени, но на исследование Суна потребовалось бы минимум полгода.
– Мы провели там почти год, – поддержал граф.
– И где же ваша супруга теперь? – спросила Лилайна, искренне надеясь познакомиться с такой смелой женщиной, уехавшей так надолго на континент с совершенно иной культурой.
– Ее больше нет, – спокойно сообщил граф. – Однажды ей захотелось посмотреть на шторм с палубы.
Он умолк, опуская глаза, выдохнул, а потом явно заставил себя договорить:
– Ее забрало море, а я вот уже много лет отправляюсь в путешествия только на поиски шторма.
– Простите, мне очень жаль, – прошептала Лилайна и тут же вздрогнула, видя, как Антракс отклонился от стола, скрестив руки у груди.
– Я разочарован, – сообщил он.
Его дружелюбность и мягкость мгновенно исчезли. Голос стал холодным и жестким. Северный аристократ превратился в эштарца с железной маской.
– Мне казалось – вы умный человек, – продолжил он с прорвавшимся раздражением. – А вся ваша уникальность в неудачных поисках смерти. Хотите в объятья морского бога – прыгните с обрыва на побережье.
– Ан, – прошептала Лилайна, понимая, что тот в действительности сильно злится.
Граф опустил голову, машинально вытирая салфеткой руки. Они были чистыми, но мужчина старательно тер пальцы, словно пытался убрать невидимую грязь.
– Наверно, вы не теряли очень родных людей, – прошептал он осторожно.
– Я терял себя, – не замечая Лилу, ответил Антракс. – К тому же мою мать зарезали у меня на глазах, когда мне было семь, что такое «бессмысленное существование» я знаю лучше, чем вы можете себе представить, но знаете, что вы в действительности по-настоящему упускаете?
Граф даже вздрогнул от этого вопроса, но спросить ничего не смог, только выдохнул.
– Вы забыли про свою жену! – заявил Антракс.
Граф побелел и, как показалось Лилайне, совсем перестал дышать.
– По-вашему, ей очень хочется видеть вот это? – спросил эштарец, пренебрежительным жестом указывая на самого графа.
Стало тихо. Хозяин дома явно о чем-то думал. Лилайна ничего не понимала и смотрела то на одного мужчину, то на другого.
– Мой отец заставил меня усвоить одну важную вещь о мертвых, – сказал Антракс куда мягче. – Их просто нет, но память о них священна настолько, что хранить ее можно только достойной жизнью.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Граф поднял глаза и взглянул на эштарца внимательно, вдумчиво, выискивая что-то в синих глазах.
– Я вас понял, – прошептал он и тут же встал. – Я вас покину, простите за этот сумбур. Надеюсь, я не испортил вам ужин.
