контрацептивов это исключено. Какие, к черту, девять недель?
Максим раздраженно откидывается на спинку сиденья, продолжая слушать отца.
Затаив дыхание, я тоже прислушиваюсь к голосу в трубке.
— Она уже дома? — доносится из динамика. — Я надеюсь, что девочка дозвонилась к тебе и ты сейчас с ней. И хватит уже скрывать эту новость! Сюрприз и так вышел прекрасный. Я рад за вас обоих.
— Отец, — шумный вздох Пожарского прорезает застывшую в салоне тишину, — я позже перезвоню. Сейчас не могу разговаривать. До скорого.
— Сын! Погоди-ка, не вешай трубку, — повысив голос, мужчина вынуждает Максима дослушать напутствие. — Надеюсь, теперь ты будешь более ответственным и внимательным к своей будущей супруге? Кристине нельзя нервничать. Её нужно беречь. Она — ключ к твоему лучшему проекту. Полагаю, планы ты не менял.
— Пока, отец.
Макс вырубает звонок и какое-то время тупо смотрит в лобовое стекло. Молчит.
Меня же за это время всю изнутри выжигает. Начисто. Превращаюсь в пепел. Горько так на душе становится. Паршиво. Хочется взвыть…
«Беременна… Девять недель… Её нужно беречь… Она — ключ к твоему лучшему проекту… Полагаю, планы ты не менял…»
Боже, скажите мне, что это неправда!
Что всё, что я услышала — полный бред!
Его девушка не беременна.
Это действительно ошибка.
Иначе…
Иначе что, Ива? Какое теперь имеет значение, беременна Кристина или нет?
Он все равно собирался на ней жениться ради какого-то гребаного проекта. А мне предлагал роль шлюхи для плотских утех. Большего я не заслуживаю.
Интересно, предложение ещё в силе?
— Что?… — откликается Макс, поворачивая ко мне лицо.
— Что? — отмерев, перевожу на него растерянный взгляд. Его задумчивый взгляд сосредотачивается на моих блестящих от влаги глазах. На автомате смахиваю слезы.
— Ты спрашивала о предложении, — поясняет он.
Боже, я подумала это вслух?
— Тебе показалось, — буркнув, отворачиваюсь к окну и густо краснею. От моего частого дыхания запотевает стекло.
Домой…
Как же я хочу домой…
Снять с себя его одежду и отпариться в кипятке. Смыть с себя его запах, слюну, сперму…
Чтобы ничто не напоминало о нем. Не травило душу.
— Ива?
— Будет лучше, если я вызову такси. — В порыве отчаяния хватаюсь дрожащими пальцами за дверную ручку, но реакция Макса не позволяет мне покинуть салон.
Надавив рукой на грудь, прижимает к спинке сиденья обратно.
— Дверь захлопни. Я сам тебя отвезу.
Исполняю его приказ. Оба на нервах.
У обоих голосовые связки натянуты до предела. Басят. Издают хриплые, сдавленные звуки.
— Ты рад? — задаю ему вопрос, чувствуя, как сердце обливается кровью. Ещё чуть-чуть, и захлебнется в ней.
— О чем ты? — будто не понимает.
— Не прикидывайся дураком. Ты прекрасно знаешь, о чём я.
— Нет, не рад. Мне жаль, что тебе пришлось всё это услышать. — Убрав с меня руку, Максим заводит мотор, а я резко втягиваю недостающий воздух.
— Но я услышала, Макс. Горькая правда лучше, чем сладкая ложь. Если бы я узнала о твоей свадьбе позже, было бы намного больнее, не говоря уже об интересном положении твоей невесты…
Думаю об этом, и волнение достигает пика.
Она беременна. Его будущая жена ждет от него ребенка.
О какой содержанке может идти речь?
Я должна забыть Максима. Выбросить из головы эту ночь, какой бы прекрасной она не была. Теперь между нами не только свадьба, но и ребёнок.
Щемящая боль в груди расползается шире, как очаг возгорания. Охватывает все больше и больше чувствительных клеток. Выжигает внутри.
Мне нужно прикусить язык и помолчать. Просто помолчать до дома, но слова сами слетают с губ, опустошая и разрывая мне сердце.
— Поздравляю, — произношу после короткой паузы. — Ребёнок — это настоящее чудо. У тебя родится наследник. Ты должен радоваться.
— Незапланированной беременности? — хмыкает Макс. — Вряд ли. «Нечаянный» ребенок — это не равно желанный ребенок. Между мной и Кристиной существует определенная договоренность. Крис не могла её нарушить. Она знает, каковы могут быть последствия. Поэтому, я всё ещё надеюсь, что это ошибка.
— Знаешь, какие дети чаще всего становятся самыми любимыми? Нежеланные, Макс. Это доказанный факт. Особенно, если они похожи на родителей или очень красивые, — говорю я, устремляя взгляд в лобовое стекло. Впереди все расплывается. Картинка мира теряет смысл. Неужели он настолько жестокий, чтобы не принять собственное дитя? — Ты точно монстр, — бурчу себе под нос.
— Не нужно нарушать мои правила, и тогда я не буду чудовищем, — абсолютно спокойно отвечает он.
— А если бы на её месте оказалась я? Что было бы со мной? — интересуюсь, наблюдая, как впереди открываются ворота.
— Ты не на её месте. Не сравнивай себя с Кристиной, — чеканит Макс, словно хочет раз и навсегда закрыть этот вопрос.
Вытащив из кармана куртки пачку сигарет, достаёт одну. Долго чиркает зажигалкой, а затем, наконец, прикуривает. Жадно втягивает никотин в легкие и тотчас выпускает струю дыма в приоткрытое окно. Повторно делает глубокую затяжку. Шумно выдыхает через нос.
Боковым зрением отмечаю, как его потряхивает. Как дрожит напряженная кисть, опущенная на руль вместе с тлеющей сигаретой. Думает, никотин его успокоит? Хрена с два!
Зачем он так со мной поступает?
Меня так больно и жестоко ещё никто не приземлял…
Становится обидно до горечи во рту.
— Ясно… — из груди вырывается непроизвольный судорожный вздох. — Другого ответа я и не ожидала от тебя.
Выдав это, пристегиваю ремень безопасности.
— Ничего тебе не ясно! — вдруг рявкает Максим.
Вздрагиваю, встречаясь с ним глазами.
Исходящая от мужчины опасность пугает меня не на шутку. По коже проносится озноб.
Тяжелый взгляд Пожарского вынуждает интуитивно сжаться.
— С тобой мои правила ни черта не работают, — глухо выдаёт он, докуривая сигарету и выбрасывая бычок в окно. — Все мои установки летят коту под хвост. И это, сука, бесит! Все выходит из-под контроля. Всё! А так нельзя! Я так не привык. Ты — это ты! С Кристиной вы совершенно разные. Нет смысла вас сравнивать. Понимаешь? — спрашивает, повернувшись ко мне корпусом.
— И все же… — набравшись немного смелости, пытаюсь добиться от него ясности. — Если бы я залетела, как бы ты поступил?
— Я бы подумал над этим, если бы трахнул тебя без защиты. Сейчас априори нет смысла на эту тему рассуждать.
— Часто ты ей изменял? — задаю последний вопрос.
— До сегодняшней ночи ни разу. Тебя увидел и крышу снесло. Не устоял. Если ты думаешь, что у меня много любовниц, ты ошибаешься, Ваня.
— Мне всё равно… — бурчу я, отворачиваясь к боковому окну. Называю домашний адрес и устало прикрываю глаза.
«Нужно оторвать пластырь. Рвануть решительно и резко, тогда и боли будет меньше…»
