Глава 41
Ива
Получасовая поездка с Максом становится для меня самой настоящей пыткой. Всю дорогу до моего дома мы оба молчим. Он задумчиво ведет автомобиль, следуя по заданному маршруту. Я же, уткнувшись взглядом в боковое стекло, считаю секунды до нашего расставания.
В моей жизни впервые случился взрослый мужчина. До этого я не знала, что такое страсть. Не подозревала, какой яркой, порочной и обжигающей она бывает. Ни с кем и никогда не испытывала такого острого удовольствия от близости. Никогда. Макс единственный, кто разбудил во мне женщину. Помог ей раскрыться. А потом… Он вернул меня в реальность, не дав насладиться иллюзией.
Все у нас слишком быстро завертелось и так же быстро закончилось…
Как только въезжаем в наш двор, становится совсем плохо. Меня накрывает безысходной тоской. Это чувство расползается по всему организму токсичным веществом. Отравляет. Высасывает из меня все силы. Всю положительную энергию отнимает. Тело становится вялым и тяжелым. Как собрать себя в кучу — не представляю.
Вот и всё, Ваня. Как бы не было больно, с братьями Пожарскими придется завязать.
Не по пути тебе с ними. Особенно с Максом не по пути…
— Останови у той вишневой иномарки… — Мой голос звучит безжизненно и тихо.
Макс, не говоря ни слова, паркуется на стоянке, куда я указываю рукой. Как раз в нескольких метрах от входа в подъезд. Затем глушит мотор и выключает фары.
На улице по-прежнему валят хлопья мокрого снега. Солнце ещё не взошло, но в многоэтажках потихоньку начинает просыпаться народ. Окна в шахматном порядке мигают желтым светом. То тут… то там… как огромные светлячки.
Опустив висок на холодное стекло, нахожу взглядом окна тетиной квартиры. В них темно, что даже радует. Прошмыгну в свою спальню незамеченной. Не хочу, чтобы тетя Лара увидела меня в неподобающем виде. У нее сложная и ответственная работа. Ей нельзя волноваться. Со своими тараканами я как-нибудь разберусь сама, а пока что даю себе ещё минуту насладиться обществом молчаливого Пожарского.
Только одну минуту…
Погружаясь в томительную тишину, не спешу выходить на улицу. Там холодно и зябко в отличие от салона автомобиля, где слишком уютно и тепло.
Макс позаботился, включил климат контроль.
Если бы не новые обстоятельства, я бы сейчас залезла к нему на руки и прилипла к груди, как соскучившийся по ласке ребенок. Просидела бы так ещё несколько часов, а потом согласилась бы на все его условия. Только бы рядом быть. Но увы…
Всё, что меня сейчас сдерживает — это ремень безопасности, который я отстегиваю, и мысль о чужом ребенке, нуждающемся в отце.
Кутаюсь в пальто, виня себя за слабость.
Теперь уже точно пора уходить, пока оба не сорвались и не натворили глупостей.
Свежий утренний воздух поможет вернуть мне трезвый рассудок. Избавит мозг от въевшегося в подкорку мужского запаха, от которого я схожу с ума и меняю решения каждые три секунды.
— Не приезжай ко мне больше… — шепчу я сдавленным голосом. — Не надо…
Расстроенная и убитая, дергаю за ручку — дверь не поддается. Заблокирована.
Чер-р-рт!
Снова душа в клочья.
В ушах нарастает оглушающий пульс.
Обернувшись к Максиму, устремляю на него обеспокоенный взгляд. Чувствую, как спину стягивает холодным инеем.
Что он опять удумал, сумасшедший? Все же обсудили ещё в поселке. Зачем меня здесь держать?
— Этого не могу обещать, — мрачно сводит брови к переносице. В сумерках его лицо кажется ещё более хищным.
Макс так сильно сжимает руль, аж костяшки белеют. Кожаная оплетка скрипит под его крепкими пальцами. От этого звука у меня по коже разбегаются мурашки.
— Очевидно же, что будущего у нас с тобой нет и не будет, Максим. Я не каменная. Я не хочу в тебя влюбляться. Не хочу обрекать себя на одиночество рядом с тобой. Ты будешь уезжать к ней, к своему ребенку. Будешь оставлять меня одну в постели. Это не та жизнь, которую я хочу. Пожалуйста, уезжай.
— Это твой окончательный ответ? — поворачивает ко мне лицо. — Дважды не буду предлагать.
Всматриваюсь в темно-карие радужки. Внутри всё переворачивается и вспыхивает огнем. Во мне поднимается волна напряжения. Да что он несет? Зачем? Для чего вселяет в меня надежду, которую я должна уничтожить на корню?
Бож-ж-же…
Спокойствие, Ива. Только спокойствие…
Вдох-выдох…
Главное оторвать его от себя…
Пусть с кожей. Пусть будет адски больно, но ты справишься. Ты сильная, как твой отец. Ты не дашь себя растоптать…
— Это у вас семейное? — задаю провокационный вопрос, ощущая внутри болезненную пустоту. Она расширяется с каждым новым вдохом.
— Что «семейное»? — не понимает Пожарский.
— Дважды не предлагать, — поясняю, вспоминая слова Ильи, когда тот пытался надеть мне кольцо на палец. — И не надо, Максим Андреевич. Вас ждёт Кристина, — нарочно перехожу на «вы», чтобы провести между нами незримую разделительную черту. — Мне от вас ничего не надо!
— Ива… — процедив сквозь зубы, Пожарский, наконец-то, отрывается от руля. Злится. Впрочем, как и я! Меня тоже многое задевает. Особенно две последние новости, ввиду которых мы больше не можем продолжать наше тесное общение.
— Желаю счастливой супружеской жизни, — выпаливаю, повторно дёргая за ручку двери. — Да, блин! Разблокируйте тачку! Я не хочу давать соседям повод для сплетен.
Набрав воздуха в грудь, Макс шумно его выталкивает. Сколько разочарования звучит в этом выдохе. Не представляю, как он сдерживается, чтобы не выплеснуть на меня свой гнев.
Щелкает замком ремня безопасности. Снимает с себя ленту, а затем вытаскивает из внутреннего кармана куртки визитку и пухлый конверт. Обычно такие вручают с деньгами.
— Я провожу тебя до квартиры.
— Не стоит. Я сама.
— Это не обсуждается. Возьми. — Сперва протягивает мне визитную карточку. — На ней мой личный номер. Если что-то понадобится, звони.
— А там что? — Кошусь на конверт, ощущая себя так, словно на меня сейчас выльют ведро дерьма.
— Здесь деньги. Я хочу, чтобы ты проверилась в нормальной частной клинике у гинеколога и доложила мне о результатах осмотра.
— У меня тетя гинеколог. Мне не нужны деньги на частную клинику. Ты пытаешься заплатить мне за ночь? Или купить меня на ближайшие девять месяцев?
— Это не так, — скрипит зубами Максим. — Я хочу покрыть твои расходы, вот и всё. Хочу сделать это, потому что могу себе позволить. Деньги — не плата за секс. Это. Просто. Деньги, — выговаривает чуть ли не по слогам, протягивая мне, судя по объему, крупную сумму.
Щедрый, сукин сын.
Сколько же по его логике стоит моя окончательно испорченная девственность?
Уверена, там хватило бы наблюдаться у гинеколога целый год.
