– Я не верю, что те камеры безопасности сломаны. Ты никогда бы такое не потерпел в своем…
– Эти ребята позаботились о тебе, когда меня не было рядом. И поэтому я позаботился о них. – Трэз обхватил ее рукой и повел к машине. – Увидишь снова своего Вина, передай ему, чтобы не беспокоился. Я прикрыл его.
Мария-Тереза заморгала от яркого, но холодного солнца.
– Он не мой.
– Конечно, нет.
Она уставилась на Трэза.
– Как ты можешь быть так уверен в…
– Перестань волноваться и просто доверься. Когда дело касается тебя, сердце этого мужчины чисто.
После того, через что она прошла, Мария-Тереза научилась не доверять тому, что ей говорили. Она прислушивалась лишь к охранной сигнализации в центре ее груди…. и когда она смотрела в глаза Трэза, ее внутренний тревожный звоночек молчал: он знал, что говорит. Она понятия не имела как, но, с другой стороны, у Трэза были свои, так называемые методы… методы для выяснения истины, решения проблем, заботы о бизнесе.
Так что, да, полиция не увидит ничего, что не пожелает он. И Вин не убивал тех парней.
К несчастью, эти два убеждения только отчасти успокоили ее. Он идет за тобой…
Трэз открыл дверь автомобиля и передал ей ключи.
– Я хочу, чтобы этой ночью ты отдохнула. Трудное время.
Она села в Камри, но прежде чем завести двигатель, она взглянула на него, высказывая свой самый сильный страх.
– Трэз, что если эти убийства как-то связаны со мной? Что, если кто-то увидел их рядом со мной, не Вин, кто-то другой? Что если… их убили из-за меня?
Взгляд ее босса стал проницательным, будто он знал каждую деталь, которую она умалчивала.
– И кто в твоей жизни может совершить подобное?
Он идет за тобой…
Боже, Трэз знал о Марке. Должен был. И все же, Мария-Тереза заставила себя ответить:
– Никто. Я не знаю никого, кто бы смог сделать такое.
Глаза Трэза сузились, будто его оттолкнула эта ложь, но он был готов уважать решение Марии-Терезы.
– Ну, если решишь ответить на этот вопрос иначе, то можешь обратиться ко мне за помощью. И если надумаешь уехать из города, я должен знать, что причина в этом.
– Окей, – услышала она свой ответ.
– Хорошо.
– Но я вернусь к десяти. – Она пристегнула ремень. – Мне нужно работать.
– Не стану спорить, но я с тобой не согласен. Просто помни, если увидишь своего Вина, передай ему, что я прикрыл его задницу.
– Он не мой.
– Верно. Аккуратней за рулем.
Мария-Тереза закрыла дверь, завела Камри и развернулась. Выехав на Торговую, она запустила руку в карман флисовой кофты.
Визитка Вина ДиПьетро была именно там, куда она положила ее, обнаружив в своей сумке. Доставая его карточку, она подумала о том, как он выглядел этим утром, с разукрашенным лицом и умным, обеспокоенным взглядом.
Было странно осознавать, что ее больше пугало то, что он мог знать, а не то, кем мог оказаться.
Дело в том, что она, как Скалли, не верила во все эти «Секретные материалы». Она не верила в гороскопы, не говоря уже… о чем-то, что превратило взрослого мужчину в некий канал для передачи… чего-то там. Она не верила в это.
По крайне мере, обычно не верила.
Проблема в том, что проигрывая в уме полночи то, что произошло между ними в раздевалке, она стала задаваться вопросом, а может ли то, во что ты не веришь, существовать на самом деле? Посреди транса Вин находился в ужасе, и только если он сегодня не провернул представление, достойное Оскара, то он честно не знал, что наговорил ей и действительно был озабочен тем, что это могло значить.
Достав из сумки сотовый телефон, она набрала номер, напечатанный внизу карточки, рядом с которым не было пометки «факс». Но когда пошел дозвон, она вспомнила, что была суббота, и если телефон стоял в офисе, то ей ответит голосовая почта. Что она могла сказать?
Привет, я проститутка, которой Мистер ДиПьетро помог прошлой ночью. И я звоню, чтобы заверить его, что мой сутенер уладил все проблемы. И что он не должен беспокоиться о тех двух трупах в переулке.
Идеально. Стикер именно с такой пометкой его помощник захочет приклеить на свой стол. Она оторвала телефон от уха и навела палец на кнопку «завершение»…
– Алло? Я ищу Мистера Ди…
– Мария-Тереза?
О, этот низкий голос был опасен. Ее поглотил этот звук, и она почти сказала, Нет, Меня зовут Гретхен.
– О, да. Прости, что беспокою тебя, но…
– Нет, я рад, что ты позвонила. Что-то произошло?
Нахмурившись, она включила поворотник.
– Эм, нет. Я просто хотела сказать…
– Где ты? До сих пор в клубе?
– Только что уехала.
– Ты уже завтракала?
– Нет. – О, господи.
– Знаешь вагон-ресторан «Риверсайд»?
– Да.
– Встретимся там, через пять минут.
Она посмотрела на часы на приборной панели. Предполагалось, что нянька останется дома до обеда, так что времени было достаточно, но она задавалась вопросом, какую дверь она собирается открыть. Большая ее часть хотела убежать от Вина, потому что он был слишком красив и более чем ее тип мужчины, и она будет дурой, если не учтет ошибки прошлого.
Но потом она напомнила себе, что может сбежать. При первом удобном случае. Черт, она уже была на грани, чтобы покинуть Колдвелл навсегда.
Он идет за тобой…
Вспомнив сказанные им слова, она получила стимул для встречи с ним. В сторону влечение, она хотела знать, что он видел, когда говорил такие вещи.
– Хорошо, встретимся там. – Она положила трубку, моргнула поворотником в другую сторону и направилась к одной из достопримечательностей Колдвелла.
Ресторан «Риверсайд» находился в двух милях отсюда и максимально близко к береговой линии Гудзона; станет ближе, если бы только заведение поставили на якорь и держали на плаву. Вагон-ресторан поставили в этом квартале в 1950-х, до издания законов по охране окружающей среды, и он до сих пор сохранил первоначальной вид, начиная от крутящихся стульев, покрытых обивкой «Наугахайд» около прилавка из «Формайки», до музыкального автомата и сатуратора, из которого официантки и по сей день разливали посетителям Колу.
Она была здесь раз или два с Робби. Ему понравился пирог.
Когда она вошла в заведение, то сразу же увидела Вина ДиПьетро. Он сидел за последним столиком слева, лицом к двери. Когда их взгляды встретились, он поднялся.
Даже с синяком, царапиной на щеке и опухшей нижней губой, он был сногсшибательно сексуален.
Блин… приблизившись к нему, она пожалела, что не питает слабость к бухгалтерам, ортопедам или шахматистам. Или даже к торговцам цветами.
