что-нибудь придумаю… Не знаю.
— Если я разденусь перед всеми, как ты будешь себя чувствовать?
Ксандр пожимает плечами.
Я злюсь, провоцирую его дальше:
— А если я захочу с другим мужчиной? Что ты тогда скажешь?
Вижу, как у Ксандра начинают подрагивать желваки на лице.
— Вот это невозможно. Арина. Так нельзя.
— В вашем мире все возможно…только для мужчины?
— Считай, что так…
Он выходит из моей комнаты, как будто его разозлил мой вопрос.
На следующий день робот приглашает меня на новое испытание. Иду за ним без всяких эмоций… После того, что я видела вчера, кажется, меня ничем не удивить.
Но как же я ошибалась…. Захожу в зал и вижу своего сына, лежащего в прозрачной люльке. Сердце радостно стучит. Ксандр устроил нам тайную встречу? Неужели?
Только потом замечаю посторонних людей в комнате… других девушек, людей из Совета, и радость проходит.
Робот рассказывает нам об испытании, мои глаза наливаются слезами. Ксандр о таком не рассказывал… Нахожу его среди присутствующих, взгляд у него опущен вниз, значит, он и сам не ожидал?
Они сделали моего сына частью испытания специально! Вот гады… чтобы позлить меня.
Робот продолжает рассказывать монотонным тоном:
— Каждая из вас подходит по очереди и берет его на руки… Отец оценивает, с кем из вас у ребёнка лучшее взаимодействие. Если ребёнок будет плакать, и вы не сможете его успокоить — выбываете автоматически.
— Это нечестно! Ведь она его мать! — кричит одна элионка.
Робот соглашается:
— Верно. Поэтому эйрина Арина будет в маске подходить к сыну Ксандра…
«Это и мой сын тоже» — хочу прошептать я, не выходит, робот откуда ни возьми достаёт маску, она чёрная, страшная.
— Это же неправильно! Конечно, он меня испугается в этой маске! Вы с ума сошли? — я возмущаюсь, но все кругом молчат…
Бесполезно что-то доказывать.
Встаю в конец очереди.
Остаётся только надеяться на лучшее.
Может быть, мой сын узнает меня и в этой страшной маске? Он мой сын, не их, он должен меня узнать… Конечно, такие испытания — настоящее издевательство. Люди, которые смотрят по Сети, неужели они не видят несправедливости? Никому из них меня не жаль?
Очередь начинает двигаться. Я вижу, как другие девушки подходят к моему сыну, берут его на руки, у некоторых он плачет, на некоторых просто внимательно смотрит. Но почти никому не улыбается.
Мне вдруг в голову приходит идея… я же могу с ним заговорить. Алкей узнает мой голос! Улыбнётся, и все будет хорошо. Я немного успокаиваюсь: у меня есть план!
Очередь доходит до меня, я приближаюсь к сыну в этой страшной маске… он начинает морщиться и надувать губы, готовится реветь… Черт. Если он заплачет, и я не смогу его успокоить. я не пройду в следующий этап. Начинаю говорить. Кричу! Повышаю голос!
Но меня не слышно! Маска блокирует все звуки? Они и это продумали…
Что же делать? Что придумать?
Тогда я пытаюсь использовать ментальную силу… Чтобы он услышал мой голос у себя в голове.
Это я! Твоя мама! — громко пытаюсь донести я.
Одна слеза скатывается у него по щеке, но затем вместо надутых губ появляется искренняя улыбка. Узнал! Услышал! Он никому не улыбался так…точно узнал меня.
По залу прокатывается возбужденный шёпот. Кто-то мне приказывает снять маску. Я слушаюсь…
Беру сына на руки, он прижимается ко мне! Слава богу, помнит. Не успел отвыкнуть.
— Как вы провернули это? — у меня строго спрашивают.
— Какая разница! — вмешивается Ксандр. — Она же прошла испытание…
Ему никто не возражает.
Я ещё несколько минут держу Алкея на руках, пока меня не просят положить его обратно и вернуться на своё место.
Глава 51
Не знаю, почему, но после испытания с Алкеем, моим сыном, отношение элионок ко мне меняется. Я это замечаю уже на следующий день, когда мы все снова собираемся «за обедом».
— Расскажи о своей планете, там правда, все женщины могут рожать, когда захотят? — спрашивает одна элионка, сидящая рядом со мной.
С нее все начинается. Любопытство прорывается лавиной. Со всех сторон я слышу другие вопросы:
— И правда, что можете мужа сами себе выбирать?
— Совета у вас нет? Кто же правит?
— Обычная еда… Как вы с этим справляетесь?
— И никакого отбора на совместимость? Как вы выбираете себе мужа? Детей сами воспитываете?
— Правда, у вас там все глупые и без способностей?
Я терпеливо отвечаю на каждый вопрос. Ничего не приукрашиваю.
— Есть женщины, которые не могут родить, но их немного… И чаще всего это не крест на всю жизнь, все равно сохраняется шанс на самостоятельное зачатие…
И так вопрос за вопросом. Чувствую себя суперзвездой.
К концу нашего обеда у меня уже и язык начинает болеть и губы пересыхают от общения, а вопросы все не останавливаются.
— Откуда у тебя такая сила? Почему ты так похожа на нас? Нам рассказывали совсем другое, — последний вопрос задан полушёпотом.
Пожимаю плечами. Я тоже отвечаю полушёпотом, хотя это глупо, конечно, если нужно нас подслушать, меня подслушают (и даже скорее всего подслушивают):
— Не знаю откуда у меня сила, — я беру капсулу с энергией в руку, — но мне кажется, с этой таблеткой что-то не то. Я не пью их. Точнее, пью, но те, что сделала сама.
Кто-то беззвучно на меня смотрят, некоторые вздыхают и по ним становится видно, что они считают меня ненормальной, не верят, но я также вижу, что кто-то прислушивается! Не берут капсулу в рот.
С того дня у меня внутри живет хорошее предчувствие. И оно каждый день меня не подводит. Испытания следуют одно за другим, дело двигается к концу… Участниц остается мало, и я среди них, почти дошла до конца. Но самое главное — никто больше не пытался меня подставить, я даже к некоторым девушкам начала испытывать симпатию. Дифия, например, при каждом удобном случае подходит ко мне и расспрашивает про Землю.
Все портит последнее испытание.
Конечно, все говорили, что оно самое трудное, ведь в нем определится победительница, но я не знала, что оно будет настолько трудным.
* * *
Захожу в свою комнату вечером и вижу Ксандра, он сидит, опустив голову вниз. Очень удручённое зрелище, наводит на меня тоску, ведь он всегда такой спокойный, может, мне это только снится? Я сразу же спрашиваю:
— Что случилось?
— Это была не шутка… Не шутка. Они действительно сделали такой отбор.
— Какой отбор? О чем ты говоришь?
— Смертельный. Влас тебя не обманывал, он предупреждал, а я не поверил.
