должна. — Я взглянула на Хейса и увидела, что он смотрит в окно. — Я не буду отвечать за то, что лишила его еще одного человека, который ему дорог, и я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится. Как только будет безопасно, мы тебе скажем, но ты должна уехать. Только так ты будешь в безопасности.
Каким-то образом мне удается достучаться до нее, и она вздыхает. Я притягиваю ее к себе, и, к моему удивлению, она обнимает меня в ответ. Когда я отпускаю ее, она подходит к Хейсу и обнимает его на прощание. Но прежде чем уйти, ее глаза встречаются с моими.
— Береги его, — говорит она. — Даже от самой себя.
Я киваю. — Я сделаю все, что в моих силах.
Она спускается по лестнице, а я подхожу к окну и встаю рядом с Хейсом. Мы оба смотрим, как она огибает угол и садится в машину. Она машет нам рукой и грустно улыбается, прежде чем уехать.
Когда она уезжает, я вздыхаю с облегчением. Мне и так тяжело переживать за всех нас, но Девин — это как младшая сестра, которой у меня никогда не было. Мы не всегда были очень близки, но когда мы с Хейсом расстались и обе переживали за него, она была просто спасением. Именно поэтому ей нужно быть подальше от опасностей, с которыми мы здесь имеем дело.
Я сажусь на пол и сворачиваюсь клубком, положив голову на колени. — Нам действительно нужно разобраться с этим дерьмом.
— Это ты мне говоришь, — ворчит Кэм.
Оглядываясь на Хейса, он уже не сводит с меня глаз, играя нижней губой. — И тебе нужно быть осторожнее в своих словах.
Его брови нахмурились, показывая нам, что он не понимает, что именно он сделал. К счастью, Мали говорит ему, чтобы мне не пришлось этого делать. Эти слова все еще тяжелы для меня.
— Ты чуть не рассказал о том, что произошло с сам знаешь кем, в присутствии Райли.
Его глаза расширяются от шока. — Серьезно? — Мы все киваем. — Черт.
— Не волнуйся, — усмехается Мали. — Лейкин отлично справилась с тем, чтобы заткнуть тебя.
Он смеется, но мы оба знаем, как это неловко.
Прошлой ночью он сделал именно то, чего я боялась, когда мы только начали встречаться. Он просто вошел, вышел и уехал. Я стояла там, совершенно ошеломленная, когда он без единого слова вышел за дверь, а я даже не успела одеться. И он не просто ушел из комнаты.
Он покинул этот гребаный бар.
Когда я привела себя в порядок и вышла на улицу, его уже не было. Его машины уже не было на парковке, и Девин тоже нигде не было. Лукас, наконец, рассказал мне все, когда увидел, что я озираюсь по сторонам, как потерявшийся щенок.
Я собиралась сказать ему, что он ошибается насчет Нолан. Исправить нелепую ложную версию о том, что у меня есть парень, которая вертится у него в голове. Я уверена, что все дело именно в этом. Он думает, что я пошла дальше. Но он не знает, что для меня нет никакого движения вперед.
Это то, с чем я смирилась давным-давно.
Задолго до того, как он поцеловал меня с единственной целью — чтобы мой бывший оставил меня в покое.
— Не могли бы вы оставить нас на минутку? — спрашиваю я Кэма и Мали.
Мали кивает, сразу же направляясь к лестнице, а Кэм смотрит скептически.
— Пожалуй, — нерешительно говорит он. — Но, клянусь Богом, если я начну слышать здесь стоны, я заткну уши коктейльными трубочками.
Схватив его за руку, Мали потянула его к лестнице. — Перестань быть такой королевой драмы и пойдем.
Я жду, пока они спустятся вниз, прежде чем снова посмотреть на Хейса. — Давай присядем.
Он качает головой. — Все в порядке. Нам не нужно этого делать.
Я закатываю глаза и встаю, пока он говорит.
— Я серьезно, Лей, — продолжает он. — Все в порядке. Ты ушла. Мы закончили. Я все понял. Тебе не нужно объясняться и все такое.
Я достаю телефон и листаю свои фотографии, а он смотрит на меня, нахмурив брови.
— Что ты делаешь? Мне не нужно видеть ваши счастливые фотографии. Все в порядке. Ты переехала. Это твое право. Я не думаю, что это когда-нибудь случится со мной, но это не твоя проблема. Это моя. Мы можем просто…
Он останавливается в тот момент, когда я поворачиваю свой телефон, показывая ему фотографию Нолан.
— Ты пытаешься свести меня с кем-то, потому что это немного странно.
Я закатываю глаза. — Нет. Это Нолан. Она моя соседка.
На его лице появляется осознание, и я самодовольно ухмыляюсь, наблюдая за тем, как он понимает, что был неправ.
— Она горячая штучка, — шутит он, пытаясь отвлечь меня от того, к чему я клоню.
Я со смехом качаю головой. — Ты ревновал.
Он насмехается. — Я не ревновал.
— Ты ревновал. Ты действительно, действительно ревновал. — Я убираю телефон обратно в карман и бросаю ему еще одну самодовольную ухмылку. — Ты был весь такой, что «он не может прикоснуться к тебе так, как я». Не хочу тебя расстраивать, детка, но ты был весь зеленый с ног до головы. Это было похоже на трах с Невероятным Халком.
В его горле раздается рык, прежде чем он сдается.
— Ладно. Я ревновал, — признается он. — Я ревную ко всем этим гребаным людям, которые могли видеть тебя каждую чертову минуту, а я нет. И видеть, как ты переписываешься с кем-то другим, даже если это не твой парень, — это отстой, потому что у меня больше нет даже твоего номера телефона.
Честно говоря, это даже не пришло мне в голову. Нам прислали групповое сообщение, значит, он мог узнать его оттуда. Но это было бы просто по-Хейсовски — ждать, пока он получит его от меня.
Не от нашего преследователя.
Не от моего брата.
От меня.
Поэтому я снова достаю телефон и набираю номер, который я давно запомнила, прежде чем поднести его к уху. Звонок раздается из кармана Хейса, и я не могу понять, забавляется он или ему надоело мое дерьмо.
— Ты собираешься ответить? — поддразниваю я.
Он закатывает глаза и лезет в карман. Когда он наконец достает его, то нажимает на кнопку ответа на звонок. Он подносит телефон к уху, но ничего не говорит, глядя на меня.
— Теперь у тебя есть мой номер, — радостно сообщаю я ему.
На его лице появляется намек на улыбку, но, как будто мой разум играет со мной,
