Спускаясь, я пробежал шагов 150. Хребтик, по которому я бежал, зарос кое-где желтыми дубками, но не сильно; правая сторона его была покрыта вершка на четыре снегом и спускалась очень круто вправо. Добежав до середины, я почему-то взял направление немного вправо, на косогор. Где был в этот момент Люля, я не знал, — видеть его мне мешали кусты.
И вдруг, чуть позади себя, слева, я услышал страшный рев тигра. Тот, кто его никогда не слышал, не может понять, какая это сила. Я же впервые услышал его 46 лет назад и никогда его не забуду. Создается такое впечатление, будто бы из парового котла травят лишний скопившийся пар.
Я понял ясно только одно — еще секунда и зверь будет на мне, и никакая сила не может предотвратить надвигающейся катастрофы… В голове мелькнула еще одна мысль — это подошедший третий тигр сделал засаду!..
Поворачиваясь на рев, я перекинул ружье из правой руки в левую, одновременно взводя курок и вскидывая винтовку к плечу. Уже повернувшись, я увидел летящего на меня с огромной быстротой с горы тигра.
Передние лапы его были широко расставлены, как будто для объятия, пасть была раскрыта во всю ширину, зияя клыками, глаза горели, а уши были прижаты к затылку. От конца моей винтовки до него расстояние было не больше сажени.
Я выцелил ему в голову и выстрелил…
Отскочить назад, чтобы увернуться от жутких объятий, я не имел времени (так как прошло не больше секунды). Я не успел даже отнять ружье от плеча, как пораженный пулей в голову тигр ударил со страшной силой своего восьмипудового тела меня мордой в локоть державшей ружье левой руки.
Он выбил ружье, обхватил меня обеими лапами, вонзив свои когти в левое плечо и правый бок и со всей силой треснул меня о мерзлую землю. На мое счастье земли и мерзлого снега вначале коснулось мое плечо, а не голова, — в противном случае мой череп был бы разбит.
Когда я пришел в себя (без сознания я был секунд 15), то увидел, а вернее ощутил тигра, катившегося на мне со страшной быстротой под гору. В этот момент я ударился о примерзшую к земле коряжину, а зверь при ослабевших силах слетел с меня за колоду и, встав боком, ко мне, повернул в мою сторону морду.
Наши взоры встретились. Расстояние между нашими головами было не больше четырех футов!
Эти мгновения я не забуду никогда в жизни. Первое, что я осознал, это то, что тигр набросится на меня снова. Первый момент мне казалось, что положение мое безнадежно, но затем сознание прорезала, как молния, мысль — что предпринять?
Быстро пронеслось в голове: ружье выбито, и оно далеко от меня (я еще не сознавал в тот момент, что обе мои руки не действуют), значит единственное, что можно сделать, это не шевелиться и смотреть зверю в глаза, гипнотизируя его в свою очередь. Так я и сделал…
Наконец, я заметил, что правый глаз тигра был прострелен. Вся морда зверя была в крови, обильно стекавшей и падающей на снег, образуя на нем большую красную лужу. Тигр стоял не двигаясь, но ноги его сильно дрожали. Он находился на крутом склоне, по которому начал медленно сползать.
Тут я понял, что у меня есть шанс на спасение!..
Зверь с простреленной головой не может прийти в себя и возможно больше не только на меня не бросится, но может быть, сам свалится и больше не встанет. Я не мог понять, где Люля. По моим предположениям, он должен был бежать непосредственно за мной, но, если он даже и отстал, то все равно должен был слышать рев тигра и мой выстрел. Кроме того, меня интересовало — где же собаки? Почему они не прибежали на выстрел? Ведь они также могли отвлечь внимание зверя от меня. Все эти думы пронеслись у меня в голове в течение 15 секунд, но мне они казались длинными минутами.
В этот момент раздался выстрел. Тигр подпрыгнул, сделал прыжок и остановился. Тут я уже понял, что я спасен!
Грянул второй выстрел, тигр сделал еще три прыжка и грохнулся на землю…
Казалось, все было кончено… В этот момент прибежали собаки и всей сворой навалились на зверя. И вдруг я вижу, как тигр поднялся, встряхнулся и собаки разлетелись в разные стороны! Только один Вори висел на загривке зверя.
Конечно, это была уже агония, но все же Люле пришлось сделать еще один выстрел, после которого зверь упал и, потянувшись, успокоился.
Тут моей радости уже не было границ. Казалось, во мне все пело и ликовало!..
Люля медленно приближался ко мне. Меня поразила его бледность. На нем, как говорится, не было лица, и глаза ярко горели на испуганном лице. Я не мог понять причину этого испуга, тем более, что чувствовал себя счастливым.
Наконец, подойдя ко мне шага три, он взволнованно спросил:
— Ну, как?..
Я, все еще не осознавая своего положения, решил изобразить веселую мину и ответил:
— Слава Богу, все хорошо!..
— Как хорошо? — последовал недоуменный вопрос.
И только теперь я начал понимать, в чем дело — из четырех рваных на голове и лбу ран, не считая царапин, обильно текла кровь и замерзала на моей бороде. Вся тужурка была закровавлена, а снег около меня был розовым. Сгустки крови на лице Люля принял за вырванный глаз.
Если представить, что я четыре недели не брился, а зверь, проехавший на мне через несколько головешек, помог мне измазать все лицо сажей, то интересно — на что была похожа моя улыбка, которой я встретил Люлю!?..
Люля мне позднее рассказал, что когда он подбегал к стоявшему надо мной тигру, ему показалось, что я уже не шевелюсь и он решил, что я мертв. В сущности, он пережил больше моего.
Однако, когда я решил продемонстрировать, что цел и невредим и попытался встать, из этого ровно ничего не вышло. Я был обескуражен: руки мои отказывались повиноваться, и я барахтался около колоды в снегу, тщательно отряхивая его с себя. Оказывается, я притащил с собой к колоде гору снега и это смягчило удар при падении.
Наконец, с помощью Люли и корейца я встал и начал себя ощупывать и осматривать. Я обнаружил, что весь исцарапан, правое плечо разбито и рука не действует; левый локоть так разбит, что даже почернел, а рука действует только лишь в плече и пальцах; на голове и лбу пять рваных ран, из которых сочится кровь и замерзает сосульками, рваные раны и царапины были на правом боку и левом плече и, кроме того, я весь был жестоко исцарапан и избит.
Перевязав кое-как раны, мы делились впечатлениями и любовались тиграми, один из которых был у наших ног, а второй напротив, на косогоре.
Когда мы несколько отошли, Люля мне рассказал следующее:
Он бежал сзади меня шагах в пяти и тоже смотрел далеко вперед, почему и не увидел лежавшего тигра, который, в сущности, залег почти на голом месте за небольшим кустом, при снеге на бугре в два вершка. Когда раздался рев, он увидел впереди себя летящего на меня «ласточкой» тигра и выстрелить не успел. Когда же зверь, сбив меня с ног, вцепился в меня когтями и по рыхлому сухому снегу понесся на мне по косогору, Люля не мог нас догнать, так как боялся быстро бежать, чтобы не споткнуться и не упасть, ибо в таких случаях нужно быть готовым к выстрелу в любой момемент. Я прокатился шагов около сорока, и на мое счастье по пути попалась обгорелая примерзшая колода, которая меня и задержала, в противном случае я свалился бы в обрыв, бывший от нее в четырех саженях, и разбился о камни. Стрелять же во время нашего скольжения Люля не решился. По его словам, рев тигра его сильно оглушил и он вечером еще плохо слышал. Более всего его испугал мой вид, когда он подбежал ко мне, добив зверя.
