бы выводить из строя каждый второй сходящий с конвейера грузовик.
— И… Что же делать? — лишь с третьего раза прикурив трясущимися руками измятую пальцами папиросу, запыхал дымом и всё же попросил совета Евгений Иванович.
— Работать. Работать так, как никогда в жизни доселе не работали. Рвите жилы себе и другим, но покажите действительно достойный результат, о котором никто не сможет умолчать, видя наглядные доказательства именно ваших достижений, — невероятно жестким взглядом Геркан буквально прибил к стулу вопросившего о помощи Важинского. — К примеру, возьмите на себя обязательства полностью обновить всю линейку продукции завода к концу 2-й пятилетки, с тем, чтобы в 3-ю пятилетку войти с новой, современной и более совершенной техникой. И, главное, выполните данное обязательство! Поставьте на конвейер новые автобусы, грузовики, командирские автомобили. Или хотя бы промежуточные модели — с обновленными агрегатами и улучшенными характеристиками. И решите уже проблемы с качеством! Ведь за последнее я и сам готов вас бить руками и ногами, так нам, военным, надоело смотреть на стоящую без движения армейскую технику, что попросту сыплется спустя уже полгода эксплуатации! И главное, — не смотря на отсутствие в кабинете еще кого бы то ни было, перешел на шепот краском, — даже если вас вдруг арестуют, никогда, ни при каких обстоятельствах, как бы вас ни били, не подписывайте сфабрикованные признания. Это касается вас обоих, — перевел он взгляд с одного собеседника на другого и обратно. — Только в этом случае у вас будет оставаться солидный шанс вновь выйти на свободу полностью оправданным. Но, ежели сломаетесь, мигом распрощаетесь с жизнью. И, естественно, молчите о данном разговоре! Ведь находящийся на свободе я буду вашим единственным шансом на действительно корректный ход следствия, поскольку вы мне нужны здесь, на свободе, на своих местах, создающими новую технику, а не гниющими в какой-нибудь общей безымянной могиле. — Да, что-что, а вдохновлять людей на подвиги, включая трудовые, Геркан потихоньку научился. Всё же именно в этом и заключалась немалая часть обязанностей руководителя высокого уровня — заставить всех нижестоящих по карьерной лестнице работать в свою пользу. Работать так, чтоб лошади на ходу оборачивались и провожали полным жалости взглядом. А то, что у «бедолаг» от подобного подхода появлялись новые седые волосы… Что же… Проблемы индейцев никогда не волновали ни одного шерифа.
[1] ЯГ-6 — советский пятитонный грузовик, оснащаемый КПП и двигателем от ЗИС-5, из-за чего отличался очень малой скоростью хода по причине недостатка мощности мотора.
[2] Бригинженер — воинское звание в РККА военно-технического состава, следующее за военинженером 1-го ранга. По статусу соответствовало комбригу.
Глава 14
Семья — дело святое, но хлопотное!
— А ну ка, повтори еще разок, что ты там только что сказал. Мне показалось, или я услышала слово — «развод»? — аккуратно уложив в колыбель появившуюся на свет в начале лета дочку, Наталья Геркан принялась искать на расстоянии вытянутой руки чего-нибудь тяжелое и твердое, дабы огреть этим чем-то нерадивого мужа по голове, чтобы в этой самой голове более никогда не возникало настолько дурных мыслей. Не для того она когда-то выбирала именно его, краскома, что был обязан далеко пойти, чтобы вдруг услышать подобное слово. Вот только по причине нынешнего нахождения не у себя дома, а в гостях на даче профессора Чудакова, ничего столь нужного поблизости так и не обнаружилось. Убранство гостевой комнаты оказалось донельзя скромным — кровать, шкаф, да пара табуреток с небольшим столиком. Ну и привезенная с собой колыбель для малышки. И ни одной завалящей вазы или, на худой конец, пресс-папье! Не говоря уже о добротной чугунной сковороде!
Вообще, Чудаков частенько приглашал к себе на дачные посиделки многих родных и знакомых с их семьями, чтобы пообщаться в неофициальной обстановке, да половить в ближайшей речке рыбу. Он даже в тайне очень сильно гордился такой возможностью, поскольку личная дача долгие годы являлась его идеей фикс, которую он смог осуществить лишь в 1930 году. Но даже сейчас, семь лет спустя, профессор всё ещё расплачивался с друзьями и знакомыми, у которых некогда занимал денег для её приобретения. Однако нисколечко не огорчался по этому поводу, поскольку был одним из немногих, кто именно владел дачным участком и домом, а не являлся временным «пользователем» одной из многих государственных дач. А дача — это был не деревенский дом! Это был статус!
— Нет, тебе не показалось. Нам необходимо подать на развод. Иначе ты никак не сможешь вступить во владение частным домом в пригороде Мариуполя, поскольку у нас с тобой сейчас и так имеется моя служебная квартира. — Не смотря на рождение второго ребенка и получение по возвращении из Испании нового звания, Александр не стал педалировать процесс переезда в более просторное и комфортное жильё, вроде того, в котором по сей день проживала семья того же почившего Калиновского. Не принялся он обивать пороги начальства и в целях выклянчить себе дачу в ближайшем Подмосковье, каковая опять же имелась некогда у прежнего заместителя начальника АБТУ. Больно уж незавидна была судьба многих владельцев подобных дач.
Пусть с негласной подачи Сталина главой НКВД до сих пор оставался Ягода, не позволявший дорваться до «красной кнопки» всё больше и больше входящему во вкус вершителя человеческих судеб Ежову, подчиняющийся нескольким «хозяевам» разом репрессивный аппарат СССР всё равно потихоньку раскручивал свои жернова с целью создания социальной напряженности в стране. Больно уж сильно забеспокоились о своих теплых местах многочисленные первые секретари обкомов, крайкомов и горкомов, прежде назначавшие своих ставленников в высший орган государственной власти — Всесоюзный съезд Советов, а ныне, после принятия новой конституции, оказавшиеся перед фактом утери былой власти и перетекания её в руки центрального правительства, где верх брала «команда» Сталина. А вместе с властью вполне себе могла закончиться и их свобода, если вовсе не жизнь. Больно уж солидно многие из них успели «покуролесить» на местах, почувствовав себя новыми барами. Это покуда они держали вожжи в собственных руках, они могли рассчитывать на личную неприкосновенность. Но уже совсем скоро, примерно через год, когда пройдут первые всенародные выборы в Верховный Совет СССР — новый высший орган государственной власти согласно конституции, все их кареты мигом превратятся в тыквы. А вслед за этим неминуема была расплата со стороны того, кому они столь продолжительное время вставляли не просто палки, а стальные ломы, в колеса. Вот и видели все эти «местячковые красные царьки»
