открылась, и в проёме появилось всегда бледное и веснушчатое лицо Тома Скотта, который спросил:
– Можешь уделить мне пару минут?
– Разумеется, дорогой… Более того, я даже благодарен за эту паузу, потому что уже был на грани того, чтобы уснуть… Устраивайся поудобнее.
Новоприбывший сел в одно из кресел напротив стола и, едва успев опереться на спинку, поинтересовался:
– У тебя было время прочитать проект, который я тебе отправил, о возможности смены цвета банкнот? – И, увидев молчаливый кивок, добавил: – И что ты думаешь?
– Что это удивительное предложение, но, на мой взгляд, абсолютно утопическое. Если бы нам удалось воплотить его в реальность, кто-то наверняка хватался бы за голову, но ты и я знаем, что единственные, кто мог бы попробовать это реализовать, – те, кто меньше всего в этом заинтересован.
– Но он прав, говоря, что когда каждая из наших стран меняла свою валюту на евро, из-под земли выплыли реки скрытых денег. Не припомню, чтобы когда-либо в истории покупали столько недвижимости или автомобилей.
– Я знаю, но это привело к тому, что многие поверили в продолжение благополучия, начали строить и производить как сумасшедшие и в итоге остались ни с чем – с домами и машинами, которые теперь не могут продать. Всё это внесло немалый вклад в нынешний кризис.
– Это тоже правда; расчёты были слишком оптимистичными, основанными на блестящих результатах, не принимая во внимание, что они были вызваны разовым фактором – внезапным всплеском теневых денег.
– И как только буря утихла, а «собиратели банкнот» снова почувствовали себя в безопасности, всё вернулось к прежнему бедственному состоянию. Мне грустно это признавать, но наша дорогая демократия превратилась в изношенную рубашку, которая рвётся с другой стороны, как только её латишь с одной.
– Но это единственная рубашка, которая у нас есть.
– Я знаю. И если наши лидеры продолжат делать глупости, мы останемся без неё, потому что за каждым периодом упадка и глубокой коррупции, подобным нынешнему, обычно следует период диктатуры и тирании.
– Мы постараемся этого избежать, несмотря на то что противостоим кучке мерзавцев… – пробормотал с раздражением бледнолицый веснушчатый мужчина. – Но давай сменим тему, потому что этот разговор выводит меня из себя. Правда ли то, что мне сказала Валерия о твоих новостях от нашего человека в Африке?
– Косвенно… – признал Саша Газтель, явно раздражённый. – Мне позвонил пилот вертолёта и сообщил, что Роман сумел спасти пятерых девушек, похищенных Армией сопротивления Господа, но снова ушёл в джунгли по следу этого Кони.
– И почему, чёрт возьми, этот чёртов охотник из каменного века не позвонил лично? – возмутился другой. – Разве он ещё не знает, что существуют телефоны, с которых можно звонить даже из центра океана или с Северного полюса?
– Он знает… – признал рыжий, сделав почти незаметный жест рукой, пытаясь его успокоить. – Он знает и, насколько мне известно, иногда их использует, но в этот раз он ясно дал понять, что не собирается брать его с собой.
– И в чём смысл этой глупости?
– По его словам, сигнал телефона, исходящий из почти безлюдного места, где, предположительно, находятся только люди Кони, может привести к тому, что кто-нибудь из его многочисленных врагов, в том числе и неуклюжие ребята из ЦРУ, решит, что сигнал исходит из его лагеря, и, возможно, захочет сделать ему «подарок на день рождения» в виде управляемой ракеты, которая, как утверждается, попадает в цель с погрешностью менее десяти метров.
– Если это ЦРУ, я уверен, что они даже не задумываются – стреляют сначала, а потом задают вопросы.
– Как ты понимаешь, никто не хочет жить в страхе, что какой-нибудь генерал с кучей звёзд на погонах, но с дефицитом ума, решит с другого конца планеты приказать взорвать тебя к чёрту.
– Никогда бы не подумал об этом.
– Но наш человек в Африке из тех, кто думает обо всём, дорогой. Именно благодаря этому он до сих пор жив. Как, впрочем, и сам неуловимый Джозеф Кони, который тоже прекрасно знает местность, в которой действует, и ограниченные умственные способности тех, кто пытается поймать его с помощью спутников, шпионских самолётов и управляемых ракет.
– Я тоже понимаю, что это не лучшая стратегия. Современные державы делают ставку на передовые технологии, а когда сталкиваются с небольшими группировками, не знают, как с ними бороться, и в итоге в один момент оказываются под ударом, как это было с башнями-близнецами.
– После того как я пролетел над этим проклятым регионом, где едва можно встретить живую душу, я согласен с Романом, что это не место для современных технологий. Единственный способ выжить там – действовать в соответствии с природой. Глупо маскироваться от солдата, чтобы тот не заметил тебя в двадцати метрах, если при этом ты вызываешь генерала за тысячи километров.
– То есть мы не узнаем о нём ничего, пока он не ликвидирует Кони?
– Или пока Кони не ликвидирует его.
– Вот ведь чертовщина!
– Всё, что я смог сделать, – поручить секретарю нашего посольства в Банги позаботиться о возвращении девушек домой. Остальное – ждать, – твёрдо заключил Саша Газтель. – А ты узнал что-нибудь новое о нашем загадочном торговце оружием?
– Нет, к сожалению… – признал его собеседник с полной обречённостью. – Похоже, он снова передал Кони партию оружия в обмен на колтан. Наши агенты надеялись перехватить его на земле, но, когда самолёт, на котором должен был прибыть минерал, сел в Каире, он оказался пустым.
–Объясни мне это.
—Как бы я сам этого ни хотел! —с горечью воскликнул Том Скотт. – Единственное, в чём мы уверены, так это в том, что мистер Чин Ли получил необходимый материал для производства целой горы своих знаменитых Lee-33 по цене, с которой никто не может конкурировать.
—Похоже, кто-то умнее, чем твои друзья.
—Я начинаю думать, что для этого не требуется большого ума. Самолёты, гружённые оружием, и самолёты с контрабандными минералами беспрепятственно пересекают полконтинента у нас под носом, и мы не в состоянии их перехватить, несмотря на наши безумно дорогие и ультрасовременные средства слежения. Это означает, что где-то в системе сбой, и порой я боюсь, что всему виной слишком большие деньги, вращающиеся в этой сфере. Наши враги всегда знают о нас больше, чем мы о них.
—Беда не в оружии или минералах, которые так весело летают туда-сюда, мой дорогой друг. Беда в тысячах смертей, к которым это приводит… – Рыжеволосый кивнул в сторону массивной стопки документов, отложенной в сторону, и добавил: – Единственное, что мы умеем делать, – это писать громоздкие бумажные громады,
