писал: «Крестьянин до наших дней сохранил свои прекрасные свойства: ум, моральную выдержку, готовность жертвовать личными интересами для общего блага и физическую стойкость». Грековым настойчиво проводилась мысль о феодальном характере развития русского общества. Он описывал историю крестьянства в контексте эволюции данного класса в странах Восточной Европы, тем самым показывая историческую монолитность региона. В послевоенных реалиях, когда СССР начал построение социалистического восточноевропейского блока, данная мысль казалась особенно привлекательной. Через несколько лет вышло второе издание, на этот раз в двух томах.
Исследование М. М. Смирина «Народная реформация Томаса Мюнцера и Великая крестьянская война» (М.; Л., 1947) удостоилось второй премии. Опираясь на сочинения Ф. Энгельса и В. И. Ленина, автор трактовал крестьянскую войну как первую попытку европейской буржуазной революции. Такая постановка и решение вопроса органично вписывались в советскую историографию.
В 1949 году первой премии удостоилась монография Б. А. Рыбакова «Ремесло Древней Руси» (М., 1948). Фундаментальная работа, посвященная изучению развития ремесла в средневековой Руси, сразу была признана классической. На нее поступило множество положительных рецензий. В идеологическом смысле книга также полностью удовлетворяла власть. Во-первых, она была посвящена истории производительных сил; во-вторых, в ней показывался высочайший уровень развития древнерусского ремесла и искусства; в-третьих, книга была пропитана антинорманистскими идеями, которые насаждались властью в послевоенное время. Последнее всячески подчеркивалось. Так, делая итоговые выводы, автор писал:
Возражая против взглядов норманистов, считавших древних германцев более культурными, чем славяне, мы должны сказать на основе многочисленных фактов, что культура волынян и приднепровских полян в первые века нашей эры не только вполне выдерживала сравнение с культурой наиболее передовых германских племен на Рейне, но и значительно превосходила ее наличием экспортного земледелия.
Поступательное развитие древнерусского ремесла было прервано татаро-монгольским нашествием. Рыбаков, следуя постулату о синхронности развития Руси и Европы, отказывался видеть специфику древнерусских городов и ремесленных центров, он утверждал:
Перед русским ремеслом в XIII в. открылись широкие горизонты: неуклонно развивается техника производства, крепнут связи с рынком, ширится участие ремесленников в делах города, в борьбе за самоуправление. Города Франции и Северной Италии XIII–XIV вв. дают нам представление о том, чем должны были стать ремесленные города Руси, если бы не нашествие татар.
Книга Рыбакова вскоре стала одним из фундаментов официальной исторической концепции, встав в один ряд с «Киевской Русью» Б. Д. Грекова.
Именно книга Рыбакова удостоилась особой похвалы от министра высшего образования СССР С. Кафтанова:
В своей работе Б. А. Рыбаков убедительно доказывает, что древняя Русь была одной из культурнейших стран своего времени, что изделия русских городских мастеров экспортировались в Западную Европу… выход в свет работы Б. А. Рыбакова свидетельствует о большом творческом успехе советской исторической науки.
Наконец, последним лауреатом стал И. И. Смирнов с монографией «Восстание Болотникова» (М.; Л., 1949). Эта книга на фактическом материале обосновывала концепцию крестьянских войн как главной формы антифеодальной борьбы в средневековую эпоху. Восстание Болотникова обосновывалось автором как первая крестьянская война. Введение термина «крестьянская война» являлось прямой отсылкой к теории К. Маркса (в интерпретации «Краткого курса») о крестьянской войне как необходимом элементе победы пролетарской революции. В этой связи изучение крестьянских войн приобретало особую актуальность, поскольку выполняло функцию синхронизации исторических процессов Европы и России. Не забыл историк показать и то, что в восстании против феодальных эксплуататоров бок о бок сражались русские и украинские крестьяне, донские и запорожские казаки.
Во втором издании концепция автора о крестьянской войне была «усилена» рассуждениями И. В. Сталина, прозвучавшими в ходе его беседы с писателем Э. Людвигом. Вождь указал, что оно было антифеодальным, стихийным и подпитывалось верой в «доброго царя». Главной причиной поражения называлось то, что только в союзе с рабочими крестьяне могут сбросить угнетателей. Естественно, что никаких рабочих в XVII веке еще просто не было. Любопытно отметить, что серьезных идеологических ошибок в книге обнаружено не было, что не помешало ее переиздать. Это свидетельствует о том, что работы, написанные в таком ключе, были крайне важны для власти.
Третья премия досталась труду Б. Ф. Поршнева «Народные восстания во Франции перед Фрондой (1623–1648)». Секция рекомендовала вручить вторую, но судьи из правительства решили дать только третью. В монографии утверждалось, что Фронда – это не только борьба в феодальной верхушке, но и масштабное движение крестьян против эксплуатации. В дальнейшем теории Поршнева, с огромным интересом встреченные во Франции, вызвали неприятие основной массы советских медиевистов и превратили автора в скандальную персону.
В том же году премии удостоился (правда, в области биологии) и археолог А. П. Окладников, обнаруживший останки неандертальца в Узбекистане в гроте Тешик-Таш. Этому событию придали большое значение. Советские идеологи торжествовали:
Доказано существование на азиатском континенте человека неандертальского типа, что является важным аргументом против реакционных зарубежных расистских теорий.
С 1951 года была введена специальная категория премий за научно-популярные труды и учебники. Третья премия была вручена кандидату исторических наук, доценту Академии общественных наук при ЦК ВКП(б) (главной кузницы работников идеологического фронта) А. В. Березкину за книгу с говорящим названием «США – активный организатор и участник военной интервенции против Советской России (1918–1920 гг.)» (М., 1949). Автор пересматривал всю предыдущую историографию (М. Павловича, В. Лана, М. Н. Покровского, Л. И. Зубока), в которой показывалась неоднозначная позиция и роль США в интервенции. Его не устраивали оговорки предшественников в оценках роли США в Гражданской войне в России. Им он противопоставил однозначный и идеологически верный в условиях холодной войны и антикосмополитической кампании вывод о ведущей роли Америки в организации интервенции. Автор писал:
Империалисты США боятся правдивой, научной истории, основанной на объективном исследовании фактов, событий, документов, ибо история показывает действительный путь развития американского империализма – путь непрерывного, все возрастающего хищнического ограбления и порабощения народов. Она показывает, что американский империализм
