Щеки Ракель горели взволнованным румянцем: и эта лицемерка набивается в подруги! Едва успокоившись от бестактного выпада Мауры, Ракель пережила новый удар. Дома их встретила Виктория и тотчас спросила, видал ли Антонио сегодняшние газеты? В них просто ужас, что такое! И она начала вслух читать заметку об инциденте в «Ла-Игере». Антонио прервал ее, видя переживания Ракель; она словно подсудимая, которой читают обвинительный протокол.
– С нами ничего подобного раньше не случалось! – нагнетала ситуацию сеньора Ломбарде.
– Максимилиано должен был удостовериться, что информация не попала в чужие руки, – с досадой, чтобы хоть что-то сказать, промолвил Антонио.
– Вот-вот, ты опять винишь его! Ну, наверное, он не смог, не сообразил, – защищала сына Виктория.
– Не надо! Он отлично знает, что надо делать в подобных ситуациях, – отрезал Ломбарде – Пойдем, Ракель! В любой семье бывают проблемы. Ты думаешь, в моей их нет? Есть и гораздо более серьезные… Но я не хочу, чтобы ты думала о неприятностях. Думай лучше обо мне…
– Я тебя люблю, – только и была в состоянии вымолвить женщина, с благодарностью глядя на мужа.
Когда поздно вечером к ней зашла Марта, настроение Ракель было по-прежнему подавленным, и она ничего не могла с собой поделать: слишком сильное потрясение испытала она за минувшие сутки. Не радовала и сестра: с самого раннего утра ушла с этим Луисом, Бог знает, где они были и чем занимались… Хуже некуда: отец отправлен за пьяный дебош в полицейский участок, у сестры роман с человеком из обслуги…
Марта возмутилась – чего от нее хочет Ракель? Ей скучно, никто не обращает на нее внимания. Потом… она с ним не встречается, Луис ее только учит водить машину. Просто так, для развлечения. Что тут плохого? И сеньора Камила иногда просит его поехать с ней… Ну, как же не поймет легкомысленная ее сестра, что их не должно интересовать, что делает Камила. Они все трое – Марта, Ракель и отец – должны быть на высоте, не давать ни малейшего повода быть скомпрометированными, хоть в малом. Не знала и не догадывалась Ракель, что именно этого и добивался Максимилиано, и центральной фигурой следующего скандала должна была стать скучающая Марта.
Но пока все обсуждали пьяный дебош тестя Антонио Ломбарде в притоне с дурной репутацией, – в курортном Акапулько не часто случалось подобное, и пройти мимо такого происшествия в знатном семействе было почти что невозможно. Маура и Родриго, зашедшие поиграть в карты к Камиле, вскоре забыли зачем появились здесь. Игра отошла на второй план, слишком животрепещущей была тема разговора: что происходит с Антонио? Маура с возмущением рассказывала о встрече в ресторане – он просто глаз не сводил с этой… своей продавщицы. Но сколько благородное семейство собирается терпеть скандалы, учиняемые родственничками? Как Антонио решился связаться с ними?! Откуда они только взялись?! А что с аварией слышно, прояснилось что-нибудь?.. Один из охранников – точно известно – показал, что в ту ночь видел кого-то у самолета. Задержали техников, но поскольку доказательств никаких, пришлось их отпустить: Антонио настоял.
Оскорбленное самолюбие не давало спокойно жить Мауре: такой кавалер и потерян, очевидно, навсегда. Но со свойственным ей упорством, она решила испробовать все способы борьбы за него, пользовалась малейшей возможностью остаться наедине с Антонио, лишний раз напомнить о своей тоске по нему, неразделенной любви.
На этот раз он позвонил сам и попросил о свидании. Может быть, в ресторане, предложила Маура. Нет, он приедет к ней домой. Сердце обрадованно забилось, но тон Ломбарде, каким это было сказано, не предвещал ничего радостного.
И вот он рядом сдержанный, чуть ироничный, в спортивном светлом костюме, который так элегантно сидит на его подтянутой фигуре. Нет, она его потеряла безвозвратно, вещает сердце… Его первые слова подтверждают это.
– В ресторане ты спросила меня о доне Даниэле с явным желанием досадить Ракель, ведь я тебя отлично знаю. А еще ты ей говорила как-то, что я придерживаюсь свободных взглядов в любви, хотя знаешь, что это не так. Ты лгала специально, ей назло.
Антонио не спрашивал, Антонио предъявлял счет. Она растерялась, пыталась оправдываться, но в его глазах все это выглядело слишком жалко.
– Я был с тобою откровенен с самого начала. Сказал, что ты мне нравишься, ни слова не говоря о любви… и ты приняла это. Я не обещал хранить верность и от тебя этого не требовал.
– А ей обещал? – в нетерпении бросила Маура.
– Да. Ей обещал, – глядя ей в глаза, сказал Антонио.
– Значит, вы оба нарушили слово. Она ведь пыталась сбежать с Максом… Когда жена бросает мужа и уезжает с другим, значит, тот, другой, ей более по душе. А насчет верности… Говори, кому угодно, только не мне… Ее ты обманывал всего за несколько дней до свадьбы. Тебе нечего мне возразить?
– Нет.
– Антонио, мы познакомились несколько лет назад, и независимо от всего случившегося, я тебя уважаю и люблю. Ты всегда был уравновешенным человеком, разумным, справедливым, но, мне кажется, что сейчас… сейчас ты поступаешь неверно.
– Почему? Потому что Ракель бедна и не принадлежит к нашему кругу?
– Действительно, прочные отношения возникают только между людьми одного класса. Разница в воспитании может быть тебе и неважна, пока ты увлечен, но потом это все скажется.
– Ракель умная и хорошо воспитанная девушка. Так в чем же дело?
– Дело не в этом. Есть много других вещей… Например, привычки ее отца… То, что он натворил вчера, никогда бы не сделал никто из нас. Если воспитанному человеку хочется развлечься, он это делает негласно, в узком кругу…
– Да, самый тяжкий грех сеньора Саманьего состоял в том, что у него не было денег, чтобы снять номер в отеле для небольшой оргии в узком кругу… Неважно, что ты делаешь, главное, чтобы все было шито-крыто, как у тебя. Ведь так?
– Но это ведь тоже важно, это и есть воспитание.
– Воспитание? Такое воспитание меня не устраивает, Маура. Я простой человек, как и мой отец, который сам себя сделал.
– Но он был благородный человек, да и твоя мать была из прекрасной семьи…
– Я пришел не ради того, чтобы услышать все это. Хочу, чтобы тебе было ясно – Ракель моя жена. Женщина, которую я люблю. И я не допущу, чтобы с нею плохо обращались. Запомни это.
Когда Маура встала, чтобы проводить Антонио до двери, он уже исчез – буквально на глазах. Около двери, за шкафом она увидела Карлу: конечно, как всегда, ее сестра подслушивала. Не щадя самолюбия Мауры, заметила:
– Что поделаешь, дорогая! Он безнадежно влюблен в эту женщину.
– Но что он в ней нашел? Что? – не выдержала Маура, и злые слезы брызнули из ее глаз.
