— Мама не позволит. Ты ведь знаешь это, папа. Она найдёт способ сбагрить меня отсюда. Почему, папа? — Он быстро подался вперёд. — Почему мама так боится оставлять меня здесь? Она знает, что Джанин где-то здесь, поблизости? Боится, что я её встречу?
— Алекс, очень давно я говорил тебе, — заботливо сказал Барт, — что продал Джанин с матерью семье в Северной Каролине. Прекрасная семья. Там она будет делать не больше того, что делала здесь. Она горничная у леди в прекрасном доме.
— Знаешь, что я думаю? — голос Алекса задрожал. — Я думаю, что она в Новом Орлеане, и мама это знает. Думаю, мама перепугается до смерти, если я её найду.
— Перестань думать об идиотских вещах, Алекс! — его голос стал глухим. — Выбрось эту девушку из головы, раз и навсегда.
Барт откинулся в кресле, пытаясь расслабиться. Он собирался провести время с Одалией. Она должна прийти вечером, но будет лучше, если Алекс уйдёт прежде, чем она появиться.
Почему Майкл следил за ним до борделя? Ведь для Алекса развлечься со шлюхами — самая лучшая вещь в мире. Они его цель. Они делают его мужчиной.
Барт мрачно подумал, что если бы Майкл не был таким святошей, пытаясь вытащить Алекса, он скорее всего, не женился бы. Чёрт бы побрал эту девчонку: в деле Уинтропа она собирается поддерживать Майкла на каждом шагу. Это может серьёзно повредить всем делам с Генри Кингом.
Губы мужчины тронула улыбка. Майкл очень расстроится, если узнает, что Сара ходила к судье и просила дать Майклу лето на рассмотрение его предложения. Надо отдать Саре должное: она не боится бороться до конца за то, чего желает достичь.
Викки, не спеша, шла вдоль берега, желая сбросить давящее в доме напряжение. Она не замечала ни капли красоты, наполнявшей её при прибытии сюда.
Сэм, следовавший по пятам, с радостным лаем бросился за кроликом.
— Сэм, фу! — строго приказала она. — Сэм, вернись.
Добыча оставлена в покое, и Сэм рысью пустился обратно. Она наклонилась, подняла палку и стала играть с собакой.
— Апорт, Сэм, — Викки сильно бросила палку в сторону рощицы справа, где росли одни пеканы.
Сэм радостно бросился за палкой. Викки обратила внимание на идущий вниз по реке пароход. Внезапно раздался голос Алекса: «Сэм, ты куда?», и, как только Викки совершенно смутилась, из-за деревьев появился Алекс. С нежной грубостью, что он так обожал, приласкал Сэма.
— Доброе утро, — холодно произнесла девушка, размышляя, уйти или остаться.
— Викки, я хочу поговорить, — настойчиво попросил Алекс.
— О чём?
— Я хочу извиниться, — виновато произнёс Алекс, — за то, что написал маме о вас с Майклом. И о заведении Нины. — В нерешительности он замялся. — Она что-нибудь говорила тебе об этом?
— Нет, — призналась Викки, — но я знаю.
— Отвратительная выходка, — взгляд молодого человека говорил, что он огорчён случившимся. — Но я был так зол на Майкла, что тут же сел и написал это дурацкое письмо и тут же отправил. Потом чуть не покончил с собой. Я не мог встретиться с тобой с глазу на глаз, как приехал домой.
— Почему ты был зол на Майкла? Из-за того, что он женился на мне?
Алекс вздрогнул:
— Нет. Это его дело. Я был зол на него, потому что он не хотел поговорить с мамой, чтоб она позволила мне остаться в Нью-Йорке. — Он вздохнул. — Майкл тот человек, кто хоть какое-то влияние оказывает на маму.
— Алекс, ты же знаешь, что твоя мать не допустила бы этого, — мягко возразила она. — Майкл ничем бы не смог помочь.
— Я надеялся, что меня не отправят обратно в школу. Думал, что мама скажет, чтоб я ехал домой. Не просто на летние каникулы. Насовсем. Но мама никогда не позволит мне вернуться домой.
— Она надеялась, ты пробудешь здесь всё лето, — сказала Викки, потрясённая болью, что испытывал Алекс. — Она была ошарашена, когда ты сказал, что останешься только на неделю.
— Да потому что через три дня она начнёт таскать меня по родственникам. А она так же, как я, терпеть не может уезжать из Эдема. После того, как закончу колледж, она найдёт новый способ сплавить меня отсюда. Знаешь почему, Викки?
— Нет, — мягко ответила она.
— Потому что не выносит моего присутствия и знает правду! — на лбу Алекса забилась жилка. — Четыре года назад папа перевёл из прачечной в дом горничной молодую рабыню. Её звали Джанин. — голос стал низким. — Ей было четырнадцать. Самое прелестное существо, что я когда-либо видел. Мы смогли убежать из дома и встретиться на конюшнях. Я полюбил её. Это было не то, что у папы, когда он затаскивает в постель рабыню. Я полюбил Джанин! — голос Алекса дрожал. — А однажды папа нас застукал. Как он орал! Поносил нас самыми последними словами. А потом сказал мне. — Алекс издал длинный, полный боли вздох. — Даже сейчас слышу голос отца: «Боже мой, Алекс, ты хоть знаешь, что натворил? Ты удовлетворил похоть с собственной сестрой! Джанин — моя дочь. От Луизы».
— Господи, Алекс, — Викки охватила дрожь.
— Три года назад, в том же месяце, что сейчас, у Джанин появился ребёнок. Наш ребёнок. Она ужасно страдала. Я был с ней. — На лице проявилась тень неизгладимой беды. — Ребёнок оказался уродом. Проклятый Богом ребёнок, жертва инцеста. Слава Богу, он умер. Отец тут же продал Джанин и её мать. Вот почему мама не хочет видеть меня здесь. Ей невыносимо видеть меня и вспоминать об этом.
— Алекс, вовсе нет, — возразила Викки. — Она любит тебя. Она… — Что сказать Алексу, чтобы он поверил? Страшное проклятие Юга, затрагивающее даже постель. Как ужасно для Алекса. Как ужасно для его матери. Барт не заслуживает ни капли сострадания.
— Уверен, папа продал Джанин где-то здесь, недалеко. Он продолжает твердить, что она в Северной Каролине, но я думаю, я знаю, она в Луизиане. Когда я найду Джанин, — голос глубоко взволнован, — то заберу её отсюда. Как угодно, но сделаю это!
— В этом, наверное, одна из причин, почему Майкл так решительно настроен против рабства, — тихо проговорила Викки.
Алекс испугался.
— Майкл ничего не знает. Всё, что папа рассказал ему, я привёл Джанин на конюшни, а он нас там застукал. Это всё, что он знает. Не рассказывай ему, Викки. Прошу тебя, ничего не говори.
— Не скажу, — пообещала девушка. Её глаза внезапно наполнились слезами. Клодин Лемартайн знала. Это часть того, что она имела в виду, когда они сидели за чашкой чая в гостиной Лемартайнов, и она говорила о проклятии Эдема.
16
Эва нервно постукивала носками туфель, раскачиваясь в кресле-качалке. Алекс сидел на ступенях и гладил Сэма. Эва злобно подумала, что Викки, видать, увлечена беседой Барта с Майклом. Когда же они, наконец, заткнуться?
