Я ответила и услышала странный голос ЧеширКэт:
— Алло, это Стеф?
— Да, — говорю я. — Мы едем в Маршфилд. Он за нами.
— Когда доберетесь до Маршфилда, езжайте к университету. Я создам пробку, которая его задержит, а вас нет.
— Это как? В смысле, если ты выгонишь на улицу кучу людей, они же нас тоже задержат?
— Если я не ошибаюсь, Майкл их будет больше интересовать.
— А если ошибаешься, нас задержат вместе с ним!
— На всякий случай у меня есть и план Б. Ты не сказала Рейчел ехать в сторону университета? Скажи, пожалуйста.
Я отодвинула телефон от уха.
— Рейчел, ЧеширКэт хотят, чтобы ты ехала в сторону Маршфилдского университета. Они попробуют использовать студентов, чтобы задержать Майкла.
— Как?
— Не знаю.
— У вас есть идея получше? — закричала Брайони.
— Хорошо, ладно, — сказала Рейчел. — Я поеду к университету, но ЧеширКэт знают, что там всего около шестисот студентов? Если они воображают какой-нибудь Мэдисонский универ, тут во всем городе меньше двадцати тысяч.
— Надо было ехать в О’Клэр, — пробормотала под нос Брайони.
— Надо было это говорить, когда мы только выезжали из Нью-Кобурга, — ответила Рейчел.
— Что это за ЧеширКэт?
— Хакер, — сказала я.
— Что это за сайт, где вы с ними со всеми знакомитесь? Почему мне о нем не рассказывали? Ты вообще мне больше ничего не рассказываешь, — заявила Брайони Рейчел.
— Я на нем только зарегилась, — ответила та. — И разве это я виновата, что мы теперь вообще не общаемся? Это ты, считай, бросила меня ради своего бойфренда практически на все лето.
Я не могла поверить, что у нас тут погоня, а я сижу в машине и слушаю, как ссорятся Рейчел с Брайони.
— Кажется, мы едем к универу, — сказала я ЧеширКэт.
— Кто третий в машине? — спросили ЧеширКэт.
— Это Брайони. Моя подруга из школы. Рейчел забыла ключи от машины, и Брайони их принесла, но Майкл был уже тут, так что мы велели ей садиться в машину — не хотели, чтобы он ей навредил. Можешь прислать Брайони приглашение на Кэтнет?
— Какой у нее имейл? — спросили ЧеширКэт. Я снова убрала телефон, чтобы спросить у Брайони адрес.
Брайони продиктовала мне свой имейл, а потом повернулась к Рейчел и сказала:
— Все равно, последнее время ты меня кинула, чтобы флиртовать со своей девушкой.
— Стеф мне не девушка.
— Ты ей нарисовала татуировку! Пригласила в гости! Ты уже год как отказываешься мне рисовать, только на день рождения или по особым случаям, а в гости не приглашала лет с двенадцати!
— Да. Так и есть. Не приглашала.
В машине наступило гробовое молчание. Потом Брайони наконец сказала:
— А. Ну да.
— Вот именно, — ответила Рейчел.
Я оглянулась, но он не догонял, только… держался нашей скорости. У меня возникло неприятное ощущение, что у него тоже есть план.
— Слушай, — сказала Брайони. — Мне было двенадцать, я была полной дурой, и я прошу прощения.
— Но странно было бы винить меня за то, что после этого я не хотела тебя приглашать.
— Да. Наверное. — Брайони оглянулась на машину за нами и добавила: — Но знаешь, это потому, что ты сказала всем, что я мою голову раз в две недели.
— Это был секрет? Ты не делала из этого какого-то секрета.
— Ну, после того, как ты всем разболтала, — делала. Потому что потом одна девочка стала рассказывать, будто я так редко мою волосы, что они воняют. А волосы у меня не воняли, и к тому же естественные черные волосы очень вредно часто мыть.
Рейчел посмотрела на нее с удивлением:
— Я не знала. Я такого не помню! То есть я помню, как хотела спросить это на том тупом уроке, добро пожаловать в пубертат, когда учительница сказала нам, что волосы надо мыть каждый день или через день, но…
— А помнишь, что она ответила? — спросила Брайони.
Рейчел помотала головой.
— Она сказала: «Гигиена есть гигиена, будь вы белые, черные, коричневые или фиолетовые! И если как следует не мыться, вы будете вонять, и не важно, прямые у вас волосы, волнистые, с кудряшками или пушистые!»
— О боже, — пробормотала я с заднего сиденья.
— Господи, — сказала Рейчел. — Прости. — Она замолкла. — Но мне было одиннадцать. Одиннадцать, я была полной дурой, и я прошу прощения.
— Понимаю, — сказала Брайони. — Так можно мне как-нибудь в гости?
— Может, сейчас не лучшее время?
— А, да. — Брайони обернулась через плечо. — Он не догоняет. Просто едет за нами.
— Это я заметила, — пробормотала Рейчел.
По одну сторону дороги все еще тянулись поля, а по другую стали появляться дома. Мы проехали несколько пригородных улиц, поворачивавших к универу.
По виду он скорее походил на хорошую старшую школу: одно большое здание в окружении парковок. Но на одной стороне дороги толпились студенты, причем довольно много. И хотя нас они пропустили, потом раздались крики и кто-то перегородил Майклу дорогу большим грузовиком, а кто-то, кажется, подрезал его с другой стороны. Не похоже, что они считали его опасным монстром… вид у них был торжествующий.
— Так, — сказала я ЧеширКэт, которые еще были у меня на проводе. — Объясни.
— Есть конкурс по реалити-шоу. Они думают, что, поймав Майкла, выиграют кучу денег.
— И долго они его продержат, как думаешь?
— Наверное, всего несколько минут.
— Мы сможем оторваться, — говорит Рейчел. — Хотя бы на время.
— Тогда едем обратно в Нью-Кобург? — спросила Брайони.
Если возвращаться в Нью-Кобург, то возникнет одна проблема: он просто вернется и опять меня найдет.
— Может, мне все-таки уехать в юрту? — сказала я.
— Куда? — удивилась Брайони.
— У друзей моих родителей есть юрта на острове Мадлен, — пояснила Рейчел.
— В это время года вообще можно добраться до острова? — спросила Брайони. — Лед слишком тонкий, чтобы проехать, и слишком толстый для парома.
— Думаю, как-то можно, — начала было Рейчел, но потом замолкла и заткнула Брайони, когда та начала объяснять что-то про паром.
— Это сирена?
Я обернулась.
— Блин. Полицейская машина, нагоняет.
— Хотите, я попытаюсь уйти? — спросила Рейчел.
— От настоящей полиции? Нет, вот уж точно не надо, — сказала я.
Коп обошел машину. В зеркальце заднего вида я видела, как черная машина отъехала от тротуара и подкатила к нам.
— Так, — сказала я ЧеширКэт. — Машину за нами и нас только что остановила полиция.
Мой отец подошел к полицейскому, пожал ему руку и начал что-то ему говорить. Показал на машину Рейчел. Полицейский слушал, понимающе кивал, сложив руки. Что бы ни говорил ему отец, он поверит, как поверили школьные учителя.
А тут Рейчел. И Брайони.
— Что произошло, когда твою маму остановили за проезд на красный? — спросила я Брайони, потому что она не успела рассказать.
— Полицейский назвал ее словом на «н»[16], — говорит она. — Мама подала жалобу, но никто ничего так
