вытащила стопку одежды. Чёрная кожаная одежда (что неудивительно, хотя она всегда знала, что Гриффин носит джинсы), а также чёрная футболка и кожаный жилет, покрытые незнакомыми ей заплатками. Сабель уже видела герб Гриффина — он принадлежал к детройтскому клубу под названием Мотогороду отступников. Нашивка на жилете, которую она держала, изображала череп с белыми крыльями и пламенем. Мотоциклетный клуб «Ангелы-мстители».
Внизу стопки лежала кобура с кинжалом. Когда Сабель вытащила его из ножен, металл, казалось, переливался, словно двигался.
Поймав своё отражение в сиянии, она уронила нож, съежившись, когда тот ударился о плитку. Она ещё раз подняла лезвие и уставилась на металл. Её лицо было… ну, её лицо, но лет на десять моложе. Она повернула голову и коснулась того места, где, как она знала, был маленький, тонкий шрам, который Джевен оставил ей некоторое время назад. В её отражении его не существовало, как будто его вообще не было, и всё же она потрогала его края. Поворачивая лезвие взад и вперёд, можно было увидеть части её лица: её глаза, полные изумления, её щеки, всё ещё пухлые от юности.
Странно. Где Гриффин мог наткнуться на такую вещь? И почему у него совершенно другой знак, чем тот, который он всегда носил?
Сложив всё на место, Сабель закрыла шкаф со своими находками и вышла из ванной под взрыв мужского смеха.
— Боже, малышка, я думал, ты упала, и свиньи тебя сожрали! — рявкнул Гриффин.
Её взгляд остановился на его отличительном знаке клуба, висящей жилетке на спинке стула.
— Да, я… кое-что проверяла… — Её внимание снова переключилось на него. — В зеркале. Мог бы сказать, что у меня в зубах еда.
— Трудно что-то увидеть за этим красивым лицом, дорогуша. — Гриффин подмигнул.
Гевин сидел, ссутулившись, в кресле, что-то грызя, и впервые она заметила, что атмосфера изменилась, стала намного светлее, чем раньше.
— Кстати, о свиньях… вы едите… свиные шкварки? — Она не могла скрыть отвращения, пока Гевин жевал очередную горсть — от этого у неё всегда скручивало живот. Свиная кожа? Отвратительно.
— Да, никогда раньше не пробовал такого. Неплохо. — Гевин бросил ещё одну в рот, заставив Сабель задрожать.
Она снова перевела взгляд на Гриффина.
— Ты подсадил его на свиные шкварки?
— Это классическая вредная пища, которую сильно недооценивают. К тому же, они хороши на вкус с пивом.
— Это не вредная еда. Это побочный продукт отходов. И ты достаточно ужасен, чтобы стать ещё большим вместилищем мирового дерьма.
— Эй… — он указал пальцем. — Пока ты не съешь одну, у тебя нет права голоса. Твоё мнение не принято к сведению.
— Не принято? — Она положила руки на бёдра. — Посмотрим, когда я вынесу твою задницу отсюда прямо в больницу.
Он поднял бровь и снова обратил внимание на Гевина.
— Хочешь ещё?
— Конечно. — Гевин наклонился вперёд и взял несколько штук из предложенного пакета.
— Думаю, ты утащишь отсюда обе наши задницы, дорогуша. — Ухмылка скользнула по губам Гриффа, прежде чем он сунул в рот ещё одну шкварку, отвратительно хрустя.
Она закатила глаза.
— Я уже достаточно повеселилась. Позвони мне, когда у тебя будет возможность проверить машину.
Он отдал ей честь и, встав, заключил её в удушающие объятия, поцеловав в щёку.
— Да, да, капитан. Поцелуй Денью от меня. — Поставив её на ноги, он вытер руку о штаны и протянул её Гевину.
— Береги себя, брат.
— И тебе того же. — Гевин пожал ему руку и встал со стула, следуя за Сабель обратно через гараж и из здания, где солнечный свет почти ослепил её.
— Ого, отошла на две минуты, и ты очаровал большого, крутого байкера, — сказала она через плечо, потянувшись, чтобы открыть пассажирскую дверь, прежде чем Гевин опередил её. — Ты ему понравился.
Он придержал дверь открытой.
— Что заставило тебя так подумать?
— Ну, во-первых, он поделился едой. Гриффин никогда ни с кем ничем не делится. А во-вторых, он пожал тебе руку. Однажды он сказал мне, что пожимает руку только тем людям, которым доверяет.
Он закрыл дверь, обогнул машину и сел на водительское сиденье.
— Должно быть, ему неловко, когда он сталкивается с тем, кому не доверяет.
— Этот человек выглядит так, будто ему не плевать на неловкость?
— Нисколько. — Гевин завёл двигатель и тронулся с места. — Я не говорил о Гриффине. Как вы двое стали друзьями?
— Гриффин? Он, э-э… всё совсем запуталось. Наверное, лучший друг моего отца. Я никогда не встречала его, пока моя мама не начала с ним встречаться. Он действительно терпеть не мог мою маму — никто не мог — но он остался. Он боялся того, что случится со мной и Деньей, если он уйдёт. — Она поджала губы и кивнула. — Он хороший мужчина.
— Любой, кто самоотверженно заботится о женщине, — хороший мужчина.
— Я впечатлена, господин модный босс казино. Кажется, ты легко подстраиваешься под ситуацию. Есть ли какая-нибудь толпа, которая заставляет тебя чувствовать себя некомфортно?
Грудь Гевина раздулась, и он выдохнул.
— Любая большая группа женщин, собравшаяся посмотреть фильм Ченнинга Татума, довольно пугает. Эти дамы порочны. Отвратительно порочны.
Сабель рассмеялась.
— Я не думаю, что смотрела хоть один из его фильмов. Я буду той, кто нырнёт в укрытие от такого. — Она повернулась на сиденье. — Эй, тот байк, который ты показал Гриффину. Мне любопытно. Что делает его таким редким?
Гевин взглянул на лобовое стекло.
— Он найден не на Земле. Я купил его некоторое время назад у сомнительного падшего ангела. Он украл его.
— У кого?
— У ангела, которого он убил.
Там, где Гевин должен был повернуться на Пальметто, он продолжил движение в сторону Ван Дайка.
— Нам не обязательно идти к Денье. Сегодня она оставляет себе детей, чтобы я могла закончить своё искусство.
— Искусство?
— Просто некоторые… проекты, над которыми я работаю.
— Ты их продаёшь?
— Нет! — От одной этой мысли у нее свело желудок. — Я не делюсь своей работой с другими. Они только для меня. И моей семьи.
— Я видел фреску в детской комнате. Вероятно, на этом можно было бы заработать немного денег.
— Ты очень добр. — Ее щеки загорелись, и Сабель выглянула в окно, но выпрямилась на сиденье.
Полицейские машины, машины скорой помощи и лента заблокировали угол Ван Дайка. Гевин притормозил, и Сабель увидела, как кровь стекает с края тротуара на тротуар. Изувеченная рука торчала из одеяла, изжеванная в клочья мяса.
Ликаны.
— Интересно, что они думают об этом? — Она смотрела в окно, когда они проезжали мимо. — Как ты думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем они поймут, что они не одни? Что они живут среди
