Однако вернёмся к проблемам планирования. Кокшотт и Коттрелл называют несколько технических предпосылок эффективного управления плановой экономикой и приходят к выводу, что все они на сегодняшний день имеются. Первое — система кодирования всех продуктов. Уже сейчас очень широко применяется машиночитаемое кодирование со штрих-кодом. Второе — надёжная система коммуникаций, связывающая всю страну. С развитием Интернета эта задача тоже решена. Третье — у авторов это не артикулировано отчётливо, но просматривается — доступность технологического оборудования. Сейчас техническая база уже существует — персональные компьютеры и несколько суперкомпьютеров, связанные через Интернет, уже могут взять на себя задачу планирования экономики.
Для управления экономикой авторы предлагают воспользоваться проектным методом, в отличие от территориально-отраслевого, применявшегося в СССР. Причём под проектом авторы понимают любую «скоординированную деятельность, которая направлена на то, чтобы произвести однозначно полезный результат». Никаких иных критериев того, что есть проект, а что уже нет, не даётся.
Но фактически любой из проектов можно разбить на ещё более мелкие проекты, а их в свою очередь, на ещё более мелкие и т. д. В конце концов, получается дикая путаница. Я думаю, что на практике, попытайся кто-нибудь воплотить это в жизнь, плановые органы очень быстро потеряли бы ориентацию среди всех этих проектов. Упорядочивание их вынуждено привело бы к возрождению территориального и отраслевого принципов. Кроме того, проектный метод в том виде, в каком он предложен авторами, на данный момент обладает рядом других недостатков: проекты плохо взаимосвязаны между собой.
Идеологическое обоснование данной схеме кроется в попытке авторов нарисовать картину будущего общества, избавленного от всяческой иерархии. Именно потому мы имеем ризомную массу множества проектов, которые с системной точки зрения являются одноуровневыми явлениями и находятся в одинаковых отношениях с плановым органом.
Кстати, у читателя, наверное, уже возникал вопрос: если предприятия, производящие потребительские товары, оцениваются по показателю цена/стоимость, то как обстоит дело с теми, кто не имеет соприкосновения с конечным потребителем? Здесь шотландцы предлагают исчислять эффективность использования средств производства или полуфабрикатов, перенося на них значения показателя цена/стоимость конечных продуктов. Это ведёт к тому, что производитель промежуточных продуктов будет полностью зависеть от качества работы производителя конечного продукта.
Лазейки для капитализма
В сельском хозяйстве производством будут заниматься и коллективные, и семейные предприятия. Здесь сразу заметно, что, отталкиваясь от ситуации в Западной Европе, где ещё значительная часть сельхозпродукции производится на семейных предприятиях, авторы не видят в их сохранении ничего плохого. Однако это не единственная лазейка для капитализма в данной концепции.
Например, авторы не собираются окончательно запрещать частное предпринимательство[33]. Как считают авторы, некоторые виды работ лучше всего осуществлять на индивидуальной основе. Например, ремонт или установку домашнего оборудования. Однако не это самое главное: авторы признают, что, допуская индивидуальное предпринимательство, они допускают и рынок труда, и эксплуатацию, потому как формальный предприниматель-индивидуал может быть в реальности работником другого предпринимателя. Они планируют избежать этого тем, что легализуют наём в частном секторе, но законодательно обяжут предпринимателей выплачивать работнику полную стоимость его труда.
«Ищи дурака!» — процитируют предприниматели классическую фразу из «Буратино». И будут правы. А на что они будут жить, как не за счёт присвоения части стоимости, созданной своими работниками? Или предприниматели будут создавать рабочие места из альтруистических соображений?
Бедные шотландские профессора! С типично британской наивностью они пишут, что работник сможет потребовать выплатить ему полную стоимость труда по суду.
Политическое устройство
Представления Кокшотта и Коттрелла о политическом устройстве социалистической страны нельзя назвать обыденными. Авторы являются поклонниками классического греческого полиса и хотели бы перенести его политическую систему на будущее социалистическое государство. Основной упор они делают на критике выборов как принципа. Выборы сами по себе порождают отчуждение от власти. Выборы, по своей сути, направлены на выделение лучших — aristoi, пишут авторы. И далее они клеймят выборы как аристократичную процедуру. В случае выборов политика становится уделом политиков, а не народа. Авторы сравнивают принцип замещения должностей в греческих полисах и в современном государстве: в Греции все гражданские посты замещались по жребию и только на военные — с помощью выборов, потому как на этих постах нужна только компетентность. В наше время наоборот: политиков избирают, а военных назначают.
По Кокшотту и Коттреллу государство должно управляться множеством советов, сформированных по жребию из тех людей, которых область ведения данного совета затрагивает материально. Авторы оправданно утверждают, что все граждане в принципе обладают способностью к политическим суждениям. По этой причине только те посты, на которых необходимы специализированные знания, должны замещаться не по принципу жребия.
Однако в своей критике выборов авторы иногда заходят слишком далеко. Нельзя согласиться с тем, что выборы сами по себе — инструмент классового господства[34]. Это утверждение противоречит марксистскому пониманию классов. Потому мы не согласны и с критикой демократического централизма ленинского образца, всей системы советов, которые отвергаются только по той причине, что делегаты избирались, а не выявлялись по жребию.
Не совсем понятно, как именно будут замещаться должности, на которых требуются специальные знания. Авторы приводят в пример плановый орган, который будет контролироваться советом из простых граждан, выбранных по жребию. Не совсем понятно, как непрофессионалы будут контролировать профессионалов.
Итак, мы видим опять концепцию, в которой авторы попытались избежать всяческой иерархии: любой гражданин может попасть в совет любого уровня — от местного до национального. Каждая область деятельности находится под управлением своего совета, финансово независимых друг от друга. В книге имеются два примера: совет, управляющий школой, и совет, заведующий системой здравоохранения всей страны. В первый попадают жители того района, в котором живут ученики этой школы. Совет решает вопросы управления этой школой, прежде всего определяет её бюджет. Национальный совет по здравоохранению формируется из жителей всей страны, он управляет всей системой охраны здоровья, в своих финансах он руководствуется планом, основные показатели которого утверждены всенародным электронным голосованием.
Это голосование проводится по всем важнейшим вопросам жизни государства. Граждане осуществляют его с помощью специальных приставок для голосования по телевизору. За гражданами закреплено право доступа к этим «голосовальным» телевизорам. Голосование будет производиться после того, как граждане просмотрят дискуссию по телевизору, где им опишут суть голосуемой проблемы.
В целом, идеи, изложенные в отношении политического устройства, заслуживают внимания. Критика в какой-то мере обоснованная. Однако ни один из принципов не стоит преподносить как панацею: ни выборы, ни жребий. Дьявол прячется в деталях, как говорят немцы.
Предложенная система, безусловно, не разработана. Например, неясно, смогут ли эффективно взаимодействовать все советы без общего руководства? Кто будет определять общую политику страны?
Кокшотт и Коттрелл обсуждают в книге торговлю с капиталистическим миром. Значит, предполагается, что он всё ещё существует. Однако возникает сомнение, будет ли такое рыхлое государство, у которого не предусмотрено ни одного руководящего органа, соответствовать ситуации, в которой существуют резко враждебные внешние силы, которые будут всячески подпитывать внутреннюю реакцию? Нам кажется, что такое государство будет адекватно только после победы социализма в мировом масштабе.
Выводы
В книге не имеется рассмотрения такого важнейшего вопроса, как участие самих трудовых коллективов в планировании и оперативном управлении предприятиями.
Ничего не сказано и о взаимоотношениях между предприятиями. Между тем это одна из ключевых проблем социалистической экономики. Советскую модель можно назвать «рынком продавца». Продавец был здесь решающим звеном, а не покупатель. Продавец мог навязывать покупателю любую продукцию, покупатель обычно не имел выбора.
