Начавшийся в Кронштадте антисоветский мятеж на какое-то время ободрил эсеро-меньшевистское и белогвардейское подполье в Петрограде. Они вновь попытались активизировать свою пропаганду среди различных слоев населения города. Петроградские меньшевики 7 и 8 марта выпустили две прокламации. [493] Текст первой из них сохранился. «Мы не можем и не должны спокойно слушать грохот пушек, — говорилось там. — Мы должны вмешаться и положить конец кровопролитию». А далее меньшевики подстрекали население: «Требуйте немедленной приостановки военных действий против матросов и рабочих Кронштадта. Требуйте от власти немедленного вступления с ними в открытые и гласные переговоры при участии делегатов от крупных фабрик и заводов Петрограда». [494]«Пацифизм», охвативший меньшевиков, отражал суть их «кронштадтской» тактики: сорвать скорейшую ликвидацию антисоветского мятежа, так или иначе прорвать изоляцию мятежного острова. Аналогичные призывы содержались и в листовке, подписанной мифическим «собранием представителей фабрик и заводов города Петрограда» и датированной 14 марта. [495] По-видимому, авторами ее также были меньшевики.
Энергичнее высказывались анархисты. Их прокламация, выпущенная 9 марта, призывала:
«Бросайте работу, выбирайте делегатов, посылайте в Кронштадт для того, чтобы совместным путем свергать самодержавных коммунистов».
Внося свою лепту в разжигание антисоветского мятежа, листовка анархистов содержала самую грубую брань, почерпнутую из белогвардейского лексикона и украшенную демагогическими призывами к борьбе против «эксплуатации». [496]
9 марта появилась и откровенно белогвардейская листовка. Напечатанная на пишущей машинке в отличие от предыдущих, выполненных типографским способом, она отражала политическую и организационную слабость правых сил в Петрограде весной 1921 г. Содержание ее не представляет никакого интереса — тут лишь обычные белогвардейские проклятия в адрес Совета Народных Комиссаров, III Интернационала и т. п. [497] Любопытным было только то, что белогвардейское подполье открыто солидаризировалось с кронштадтскими сторонниками «Советов без коммунистов».
Подводя итоги действий антисоветских партий и организаций в период мятежа, необходимо сделать следующий принципиальный вывод: печатная и устная пропаганда эсеро-меньшевистских и иных подстрекателей окончилась для них практически безрезультатно — ни один завод, ни одно учреждение или воинская часть в Петрограде не выступили в поддержику мятежного острова. Это обстоятельство есть очевидный показатель зрелости питерского рабочего класса, его политической сознательности, верности идеалам социализма.
В первую декаду марта эсеры и меньшевики пытались открыто выступать на некоторых петроградских предприятиях, например на электрической станции в Московском районе и др. [498] К слову сказать, основной организационной силой в антисоветском подполье в Петрограде на сей раз выступали меньшевики. В мемуарах Ф. И. Дана подробно повествуется о том, как активисты его партии устраивали перепечатку листовок (и не только своих, но и «чужих» — кронштадтский мятеж вызвал временную консолидацию враждующих антикоммунистических группировок); для этой цели использовались меньшевики, работавшие в типографиях. [499]
Советские государственные органы вынуждены были принять самые решительные меры, чтобы не дать мелкобуржуазным подстрекателям вновь раздуть затухающее пламя «волынки» в Петрограде, что крайне затруднило бы скорейшую ликвидацию кронштадтского мятежа. Активисты меньшевиков и эсеров, нарушившие советские законы, были арестованы. [500] В частности, в Петрограде подверглись заключению вожаки меньшевиков Ф. И. Дан и И. А. Рожков. Здебь важно подчеркнуть, что партия не делала никакой тайны, применяя подобные репрессивные меры, продиктованные необходимостью защиты рабоче-крестьянского государства. В брошюре «О продовольственном налоге», написанной немного позже кронштадтских событий, В. И. Ленин прямо назвал имена меньшевистских лидеров, арестованных органами ВЧК в Петрограде, и показал, что вокруг мятежа складывался блок всех антисоветских сил, от «социалистов» до белогвардейцев включительно:
«Вся белогвардейщина мобилизуется «за Кронштадт» моментально, с быстротой, можно сказать, радиотелеграфической… Крупные банки, все силы финансового капитала открывают сборы на помощь Кронштадту». [501]
Подстрекателям и провокаторам всюду был организован самый жесткий отпор. Попытки мятежников заслать своих агитаторов на берега Финского залива неизбежно оканчивались для них неудачей. 3 марта у станции Горская (близ Сестрорецка) советский патруль задержал двух мятежников с форта 6; обоих судил ревтрибунал и приговорил к расстрелу. [502] Позже в том же районе была задержана некая «девица», у которой нашли пачку кронштадтских газет (очевидно, «Известий ВРК Кронштадта»), по-видимому предназначенных для распространения среди советских частей на северном берегу залива. [503]
Партия уделяла большое внимание положению дел в воинских частях петроградского гарнизона, особенно среди морских экипажей. Любые попытки антисоветских выступлений в воинских частях пресекались в корне. Например, в начале марта на эсминце «Победитель» были арестованы два человека, выступавшие среди экипажа корабля с антисоветскими призывами. [504] В частях ПОЮЖ также в дни борьбы с мятежом комиссар и коммунисты гидроавиационного отряда разоблачили провокатора, распространявшего «подметные листки» среди моряков; он был задержан и передан в особый отдел. [505] В целом, однако, сохранившиеся источники свидетельствуют, что в армии и на флоте подстрекателям не удалось добиться никакого хоть сколько-нибудь заметного успеха; выступления в пользу мятежных кронштадтцев носили единичный характер.
Тем не менее угроза идеологического воздействия восставшего Кронштадта на мелкобуржуазные слои населения Петрограда сохранялась все время, пока продолжался самый мятеж. Такое положение требовало неусыпной бдительности от всех партийных и государственных органов. Этот вопрос подробно обсуждался на заседании губкома партии 8 марта, стенограмма заседания которого производит весьма сильное впечатление. Хотя утром было получено известие о том, что первая атака на мятежный Кронштадт не удалась, ни тени тревоги и беспокойства в выступлениях партийных руководителей незаметно. Их слова проникнуты несомненной уверенностью в скорой и решительной победе.
Прежде всего было отмечено, что шатания и колебания, имевшие место среди некоторой части петроградских моряков и красноармейцев до начала кронштадтского мятежа, в целом преодолены. [506] Немалую роль в этом сыграло то, что во главе мятежников оказались бывшие офицеры и генералы. Член ревтройки Балтийского флота Костин говорил, что именно после этого «настроение моряков переменилось» и многие флотские экипажи «горели желанием выступить» против мятежников.
Красноармейцы пехотных частей, дислоцированных в Петрограде, также проявляли полную сознательность; многие из них. были переброшены под Ораниенбаум и Сестрорецк. Как важную и своевременную меру следует назвать увеличение пайка для личного состава стрелковых частей.
