местной аристократии, а некоторых животных еще и пичкали всякими растворами и кормом с пылью энергокристаллов, так что кое-какие химеры тут водились. А вот опоссумы…
— Строго говоря, — начал Валера, наблюдая, как я натягиваю на Стивена где-то спижженую им шлейку, — твой опоссум же грызун? А всякую мелочь можно держать в клетках, грызунов в том числе.
— Откуда знаешь? — спросил я.
— В уставе гимназии написано, — пожал плечами Валера, — хотя более крупных животных нужно согласовывать со студсоветом и ректоратом, чтобы никто не был против…
— Кто может быть против такой милашки⁈ — надулась Лилит.
Стивен же чувствуя, что его вольные деньки кончаются, попытался отгрызть мне пальцы на левой руке, причем по самый локоть.
— Ай, блять! Прекрати!
В ответ Стивен на меня зашипел, а с его пасти стала капать пена.
— Давай помогу, братик! — воскликнула девушка, падая рядом.
Едва Лилит прикоснулась к этой твари, Стивен успокоился и даже зажмурился, начав урчать, словно кошка. Ну, пиздец, мое тотемное животное — предатель! Хотя может он просто понимает, что с демонессой лучше не выебываться?
Через десять минут и одну попытку Стивена перегрызть мне сонную артерию за рывок поводка, мы выбрались на улицу.
Мишаня-гора, Валера-распиздяй, Лилит-красотка и Я-поц с бойцовским Стивеном на поводке. Опоссум, кстати, весьма уверенно шел первым, будто бы родился в шлейке. Не тянул, не рвал, но успевал пошариться по всему радиусу, как хвостатый разведчик, выискивая, кому бы дать пиздюлей. Я прямо видел это по взъерошенному загривку животного. Четкий, дерзкий, как пуля рез… Что-то меня понесло.
Б. Г.-кун говорил, что дал мне больше связи с тотемным животным, вот только этого эффекта я как-то не почувствовал. Стивен жил своей опоссумной жизнью и класть хотел на мои попытки с ним общаться. Может, Б. Г. обманул? Хотя, скорее, это просто Стивен мудила, вот и все.
Так как все кроме Валеры были не местными, то и роль проводника досталась Воронцову. Графский сынуля повел нас в небольшое кафе на набережной с неприлично белыми скатертями и вышколенными официантами. По глазам Мишани я понял, что «покушать тут не дадут», ведь обычно в таких местах порции были размером с фигу, хоть и вкусные. А моему черному соседу требовалось минимум шесть тысяч калорий в сутки, иначе, бедняга начнет уменьшаться в размерах.
— Тут очень колоритный шеф, сейчас оцените, — задорно подмигнул Воронцов, занимая место на летней террасе. — Я с ним хорошо знаком.
Последние теплые деньки, дальше начнется холод, дожди и все вот это говно, под названием русская осень.
Мы посидели буквально пять минут, к нам подошел официант, принес по стакану воды. А потом из недр заведения появился совершенно невероятных размеров армянин.
— Валерий! Доброго дня! Рад видеть тебя! — воскликнул мужчина в высоком колпаке и накрахмаленном поварском кителе, пожимая руки Валере, которые мигом исчезли в лапищах повара. — Ты и с друзьями сегодня!
— Доброго дня, дядя Сурен! — ответил Валера. — Да, выбрались пообедать!
Наверное, повар был даже больше Мишани. Единственное, что их отличало — у армянина было немалых размеров пузо, натягивающее пуговицы кителя, но оно, впрочем, никак не сказывалось на ширине плеч.
Сурен окинул взглядом всю компанию, после чего заверил, что скоро все будет готово в лучшем виде, после чего удалился в заведение.
— А заказ мы делать будем? — спросил я.
— Дядя Сурен лучше знает, что тебе нужно, — меланхолично ответил Валера, откинувшись на стуле, — за это я это место и люблю. Не надо вчитываться в странные французские или другие названия. Пришел, сказал, насколько голоден, или вовсе промолчал, и все готово!
— Очень странная концепция… — протянул Мишаня, голодным взглядом провожая официанта с подносом в руках, который сейчас шел к одному из столиков.
Было довольно людно.
— Ты ничего не понимаешь, Мишаня, — цокнул Валера. — Все будет отлично. От дяди Сурена еще никто голодным не уходил. А какое тут домашнее вино! Ух…
Я же аккуратно проверил, как Стивен устроился под столом, укрытый длинной скатертью, и залип в одну точку.
Может, начать песни петь? Ну а чо, какого-нибудь Высоцкого, или Кадышеву. А ты неси-неси меня река-а-а-а, или как там было. Это канон для жанра? Или нет? Или основать компанию «Груша» в гараже у Валеры, начать клепать микроэлектронику. Тут я даже пейджеров не видел, может прокатит. Вот только проблема была в том, что ни одной песни Высоцкого я не помнил, как и Кадышевой, а до инноваций в сфере электроники не вышел уровнем развития. Вы не подумайте, я смышленый, но вот по части точных наук… Да и Б. Г.-кун, думаю, не одобрит. Придется промышлять мелким и крупным криминалом. Вот только чтобы поднимать бабло, нужна цель, а какая может быть цель у дзен-буддиста типа меня? Может, дворянство купить? Ну уверен же, что продают, не могут не продавать. Найти какой-нибудь загибающийся род, да предложить переписать на меня хату. Или это как-то по-другому работает?
Что дает мне дворянство? Ну, в первую очередь, это престижно, модно и молодежно. Второе — оно позволит избежать ситуаций, как та, что сейчас вот-вот произойдет.
Касательно ситуации, ее мой мозжечок считал даже раньше, чем дошло до фронтальных долей, где живет сознание. Неприятное движение справа, какая-то компания целенаправленно подходила к нашему столику.
— Опять Воронцов себе малолетних бомжей нашел, — хохотнул кто-то справа.
— Заткнись, Юра, — ответил Валера, даже не поднимая глаз.
— А то что? — усмехнулся долговязый дворянчик, стоящий в целой компании себе подобных. — Сестре пожалуешься?
Подогретые, наглые, почти выпускники. Я с удивлением посмотрел на Валеру. Я знал, что он очень мощный пространственный маг, Мишаня — уже догадывался, Валера просил прямо не говорить, но сам гиганту намекнул. А еще я понял, что такой дар особо не светят, и в будущем Воронцова ждет головокружительная карьера.
— Ой, не трогай юродивого, — усмехнулся кто-то из парней, — задирать Воронцова, что ребенка бить. Он же никогда не отвечает! Все бережется перед ректоратом, пай-мальчик!
Хера себе, Валера и пай-мальчик? Мы точно с одним и тем же Валерой знакомы?
— А не боитесь, что ответит? — грубо спросил я.
Мишаня немного напрягся, а я почувствовал, как завибрировала под пятками вся терраса. На секунду, но завибрировала. Вот это нихрена себе! Он тоже может «бахнуть», как я⁈
— Воронцов-то? — рассмеялся первый дворянчик, которого Валера назвал Юрой. — Нет, он у нас послушный гимназический пес, да и папеньку слушается, да, Валерка? А мы сейчас не на территории гимназии, так что ничего он нам не сделает.
Ситуация накалялась. Мишаня был готов вот-вот сломать пальцами край тяжелого деревянного стола, в глазах Лилит стояли слезы, а Валера, казалось, умер внутри, будто мид на СФе проиграл.
Все решил, внезапно,
