— Обе просто пьяны, — констатировал Павел.
— А мужики? — поинтересовался Петр.
— Тоже. И видимо, все нанюхались еще и кокса. Пусть врачи сами разбираются. Пошли отсюда!
Они вышли за дверь и, свистнув поджидающей их Сетке, двинулись дальше. Скоро заметили борозды в свежевыпавшем снегу, словно кто-то недавно здесь пробирался. Вдруг Сетка залаяла и, утопая по брюхо в снегу, бросилась к газетному киоску в нескольких метрах от «Веселого раздолбая». Охранники двинулись за ней и заметили за киоском торчащие из снега женские ноги в изящных ботиках на высоких каблуках. Туловище было засыпано снегом, и угадывались лишь его контуры.
— Опоздали, — констатировал Петр.
— И все-таки стоит проверить, — предложил Павел и начал обметать снег.
Появилось молодое белое застывшее лицо, разительно напоминающее фарфоровую куклу. Сходство дополняли золотые кудряшки, разметавшиеся по снегу, белая, гладкая и твердая на вид кожа, нарисованные красные губы, застывшие в ненормальной улыбке. Большие, подведенные черным карандашом глаза с длинными, сильно загнутыми, как у куклы, ресницами были широко распахнуты и заполнены до отказа угольными зрачками. Снег, не тая, лежал белыми крупинками на блестящей округлости зрачков, и это выглядело жутко и крайне неприятно.
— Я знаю ее, — тихо произнес Павел и отвернулся. — Это Дырка, проститутка с Ленинского.
— Да, это она, — подтвердил Петр и начал связываться по рации. — Сейчас заберут, — после паузы сказал он. — Она, видимо, в баре была с теми, а потом ушла зачем-то. Может, что и почувствовала неладное.
— Откуда нам знать? — хмуро ответил Павел и свистнул Сетке, забежавшей за киоск.
Они, не оглядываясь, двинулись дальше. До конца улицы никого не встретили.
Но свернув к заводу, увидели у крайнего дома какого-то парня в распахнутой спортивной куртке, который как ни в чем не бывало отгребал снег от синих «Жигулей». На уже обметенной крыше машины высился большой красный подарочный пакет с болтающимся на ручке надувным сердечком. Этот яркий глянцевый пакет дисгармонировал с привычным бело-серым унылым фоном и выглялел кричащим пятном. Петр и Павел невольно остановились, разглядывая его. Парень, не замечая их, что-то весело насвистывал, работая ловко и быстро. Но вот он остановился и, медленно подняв голову, уставился на желтое мутное светило. Потом начал покачиваться, и лопата выпала из его рук. Сетка залаяла и поджала хвост. Павел и Петр бросились к нему со всех ног, но снег сковывал их движения. На ходу они видели, как парень начал заваливаться назад, все так же не отводя глаз от неба, а потом упал спиной на капот машины, широко раскинув распрямившиеся ноги. Сетка истошно залаяла, парень вздрогнул, и клоунская улыбка загнула вверх уголки его губ.
— Скорее! — заорал Петр, выхватывая рацию.
Павел уже раскрыл чемоданчик, на ходу вытаскивая шприц. Почти упав на парня и, стараясь не смотреть в его круглые глаза с огромными расширяющимися зрачками, ввел ему лекарство в шею и тут же выпрямился, отступив назад.
— И что? — отчего-то шепотом спросил он.
— Ждем «Скорую», — так же шепотом ответил Петр. — Но сюда им тяжело будет подъехать.
Он склонился к прижавшейся к его ноге Сетке и начал поглаживать ее ощетинившийся загривок.
— Только прошу тебя, не смотри ему в лицо! — умоляюще произнес Петр. — Кто ж его знает? Но береженого бог бережет.
Парень в этот момент начал выходить из транса. Он несколько раз судорожно втянул воздух, потом тело его дернулось, ноги задрожали.
— Слава тебе, господи! — с облегчением сказал Павел. — Он вроде оживает! Давай отнесем его к дороге. Все равно они там поедут.
Они подхватили ничего не понимающего парня и поволокли по снегу. Но тут он окончательно пришел в себя и сел, глядя на них совершенно нормальными глазами.
— Что это было? — глухо поинтересовался он.
И уголки его улыбающихся губ опустились.
— Ты в порядке! — ответил Петр. — Сейчас врачи тобой займутся.
— А зачем? — спросил парень и попытался встать.
Но плюхнулся в снег.
— Проверят кое-что, — ласково проговорил Павел. — Ты помнишь хоть что-нибудь?
— Ох, ребята! — с воодушевлением начал парень. — Я сейчас такое увидел!
Он засмеялся и начал крутить головой. Но вдруг задумался, сник и с недоумением глянул на охранников.
— А что я видел? — спросил он и закрыл глаза.
— Да, а что ты видел? — с интересом спросил Павел.
— Я сейчас побывал там… — тихо произнес парень и замолчал, открыв глаза.
Его зрачки, к ужасу охранников, вновь начали расширяться.
— Не приставай ты к нему с идиотскими расспросами! — сердито пробормотал Петр. — Вон уже и «Скорая» едет!
Они посмотрели на медленно ползущую белую машину. Когда она остановилась, из нее выскочили двое мужчин с носилками и двинулись к ним. Пока они осматривали парня, Петр и Павел подробно рассказывали им о происшедшем. «Скорая» забрала больного, а они отправились на завод. По пути больше никого не встретили.
Зайдя в дежурку, первым делом вынесли еду Сетке. Потом разделись, налили чаю и сели к столу. Внимательно посмотрев в глаза друг другу, улыбнулись. Зашел старший, и они доложили результаты обхода.
— Отдыхайте, парни, — сказал он. — Скоро снова отправитесь в путь.
Эпидемия бушевала в столице до Нового года, потом резко пошла на убыль. А 7 января за сутки не погиб ни один человек, и врачи вздохнули с облегчением. Через неделю объявили, что положение окончательно стабилизировалось, и начали приводить город в порядок. Довольно быстро Москва зажила обычной жизнью, правда, населения убавилось вполовину. Приезжие, покинувшие город еще в самом начале эпидемии, возвращаться явно не спешили, хотя Москва к 14 февраля уже была открыта.
Ученые так и не смогли определить, что за странная болезнь поразила жителей столицы. По статистике девяносто процентов погибших были хорошо обеспеченные мужчины в возрасте от двадцати пяти до сорока пяти лет. Детей и стариков болезнь не коснулась, а женщины по неизвестным причинам быстрее и легче выходили из транса, поэтому многие из них смогли выжить.
И почти все, кто был спасен, говорили лишь одно: они заглянули в глаза Бога. Но никаких подробностей не сообщали.
ЦВЕТЫ
Ткачеву Андрею
Лиза вбежала в вагон метро, немного задыхаясь, и быстро заняла свободное местечко в углу. Она отбросила с плеч растрепавшиеся пряди светлых волос, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Ее подкрашенные коричневой тушью ресницы подрагивали и бросали подвижные стрелочки теней на худенькие щеки. Лиза глубоко вздохнула, ее напряжение стало понемногу спадать, и довольная улыбка появилась на бледном усталом лице.
«Сдала! — с радостью думала Лиза. — Последний экзамен! Слава богу!»
Она вновь вздохнула и окончательно расслабилась.
«Куда бы поехать? Леха опять приставал со своим морем. Может, правда, с ним махнуть? Хотя он мне и в институте надоел до чертиков. Или с девчонками по Золотому кольцу прокатиться?»
Лиза чуть потянулась, не открывая глаз, и вновь улыбнулась от удовольствия, что сдала сессию и впереди летние каникулы.
— Следующая станция «Полянка», — услышала она и решила сойти на «Чеховской».
«Просто поброжу по центру без всякой цели. Зайду куда-нибудь и съем огромную порцию мороженого!»
Лиза тихо засмеялась и открыла глаза. Напротив нее сидела старуха лет семидесяти и, не мигая, смотрела на Лизу пронизывающим взглядом. Ее крохотные черные глазки казались двумя весьма ощутимо колющими иголками. Лизе мгновенно стало неуютно от этого пристального злобного взгляда. И она невольно опустила глаза. Настроение ее упало.
«И чего она на меня так уставилась? Можно подумать, я ее личный враг! А ведь вижу эту старушенцию впервые в жизни!»
Лиза подняла глаза и увидела, что старуха продолжает смотреть на нее все с тем же выражением нескрываемой злобы. Лиза непроизвольно скрестила руки на груди и плотно сомкнула веки. Настроение ее окончательно испортилось.
