и не было у него никакого
магистериума! Но такой вывод годится лишь для обывателя, имя которому легион. Золото — конечная цель. Сказочно разбогател — и чего еще надо?! Бери от жизни всё! Наслаждайся! Жизнь удалась!
Иное дело — настоящий подвижник, ученый, для которого золото — не самоцель, а лишь средство для достижения цели.
Профессор Пель, безусловно, был подлинным подвижником. И, прекрасно зная о сущности подавляющего большинства человечества, надежно спрятал и превращенное золото, и, с позволения сказать, превращатель.
Ради этого и были выведены грифоны (ладно! прикормлены, приручены!), лучшие стражи, которых знала мировая история.
И они свое дело сделали.
Инцидент с Донатом Глянцем — веское тому подтверждение.
Его пример — другим наука...
* * *
Само собой, даже самые лучшие стражи — не стопроцентная гарантия. Особенно в эпоху перемен. Великий Октябрь, все такое... Пьяная матросня, поднятые яростью массы, толпою мы сильны... Туг уж никакие грифоны не...
Потому были предусмотрены и другие «степени защиты». И в частности...
Во дворе аптеки один из флигелей занимал филиал некой проектной организации — уже при Советской власти, в послевоенные годы. Сотрудники филиала странно недужили — часто и подолгу. Врачи разводили руками.
Но вот в кои веки наконец-то затеяли ремонт. При сверлении отверстий в перекрытиях на ремонтников пролилось несколько литров металлической ртути!
Возможно, еще в эпоху перемен владельцы аптеки до лучших времен так спрягали ртуть? Весьма дорогой и «непортящийся» продукт?
Но тогда бы она хранилась в подходящих емкостях, а не... м-м... «в розлив».
Или жидкий металл в свое время просто был случайно разлит, ушел в пустоты, а безответственные управляющие сэкономили на разборке перекрытий?
Тоже нет. Случайно пролить декалитры дорогостоящего металла невозможно. Умолчать об этом — невозможно вдвойне.
Да, но ведь откуда-то она, ртуть, взялась?!
Так вот. А что если это — не ртуть. Это — золото. Именно то самое, преобразованное из свинца философским камнем профессора Пеля. Но снабженное хитроумной «защитой от дурака». Стоило злоумышленнику или просто непосвященному наткнуться на золотой запас — срабатывал заложенный «предохранитель», реагирующий на постороннее воздействие. Будь то скачок в температуре, в интенсивности света... да мало ли! И «предохранитель», он же магистериум, мгновенно реагировал наоборот. И пошла реакция — из золота в изначальный свинец. Или в ртуть — как промежуточное звено. И пролилась... (Любой учитель химии в средней школе понуро курит в сторонке. Ну, пусть покурит...)
* * *
Казалось бы, известный жлобский принцип «Так не доставайся же ты никому!» не к лицу почтенному профессору, Александру Васильевичу Пелю. Верно, если на минутку забыть, что, в отличие от многих и многих (есть смысл повториться), золото для него было лишь средством, а не целью.
Средство, но не цель!
Сказано уже: магистериум не только и не столько превращал одно вещество в другое, но в корне менял человека как такового, трансформировал!
Есть «внешняя алхимия» и есть «внутренняя алхимия».
В алхимических традициях практика получения различных веществ — внешняя алхимия. А трансформация человеческого существа — алхимия внутренняя.
Положа руку на сердце... что есть высшее достижение при трансформации человеческого существа? Бессмертие! Не так ли?
Все золото мира — ничто по сравнению с бессмертием. Или проще, как говорят в народе, «у гроба карманов нет».
И, конечно же, свои незаурядные алхимические таланты профессор Александр Васильевич Пель применял не столько для добывания «презренного металла», сколько ради «алхимии внутренней». На благо всего человечества.
Слава петербургского аптекаря вышла далеко за пределы столицы. Его стеклянные сосуды для асептического хранения жидких лекарственных растворов (проще — ампулы) стали настоящим прорывом в тогдашней фармакологии. Большое человеческое спасибо доктору Пелю уже из нашего «сегодня». Что бы врачи без ампул делали! Тем более при срочных вызовах!
Вместе с тем — нашумевшая тогда «Эссенция спермина Пеля». Реклама сулила гарантированное избавление от «старческой дряхлости, полового бессилия, последствий пьянства, худосочия и истощения». Препарат наделал в столице много шума, эхо которого донеслось даже до Европы.
По сути, «эссенция спермина» — этап на пути к физическому бессмертию. Продление репродуктивного возраста до бесконечности — она и есть... вечная жизнь.
Почему же мы все до сих пор не бессмертны? Ведь если верить тогдашней массированной рекламе «Эссенции спермина Пеля»...
Выдержим паузу. А теперь спросим себя: кто из нас и когда верил и верит рекламе, сколь бы убедительной она ни казалась?
То-то и оно!
Хотя...
* * *
В аптеку профессора Пеля как-то году уже эдак в 1910-м заехал на бричке совершенно дремучий с виду бородатый мужичина. Сразу повел себя непотребно. Будто он здесь хозяин, а все остальные — так... прислужники. Барски потребовал весь запас «эссенции». Сколько есть! И сколько бы это ни стоило! А то вот тут рекламу прочел! Смотрите у меня, ежели соврамши!
Клиент всегда прав. Да и (при всей непотребности поведения) заплатил золотом. Вот оно, вот оно — чистоган!
Выгребли все запасы. Выгодная сделка!
Клиент убыл со всем приобретенным.
В дальнейшем пришлось многим заказчикам отказать: мол, сейчас нет на складе. А еще в дальнейшем, когда запахло скандалом, пришлось просто подсунуть не то, что было. М-м, аналог, если угодно.
И — все! Канула в Лету «Эссенция спермина Пеля». Препарат скомпрометирован раз и навсегда.
Что было, то и будет, и нет ничего нового под Солнцем.
Зато теперь мы почти доподлинно знаем из новейшей, возрожденной из пепла, истории:
Григория Распутина, совершенно дремучего с виду бородатого мужичину, убивали долго и мучительно (для убийц, а не жертвы!).
И пирожные, начиненные цианом.
И выстрелы в упор.
И удушение.
И, наконец, утопление в проруби...
А он, живой такой, веселый, оказывается, еще при всем при том в совокупности, — еще не сразу помер!
А вы мне тут говорите!
* * *
Любое нарушение покоя таинственного дома и его крылатых стражей было и есть наказуемо. При Советах в исторических интерьерах аптеки создали фармацевтический музей. Многие и многие стремились попасть туда, покопаться в старых пожелтевших тетрадях. Но отнюдь не каждому дозволялось. Только избранным. Да и то...
А стоило аптеку-музей закрыть и все экспонаты вывезти, реакция грифонов (?) не заставила себя долго ждать. В 2005 году — сильнейший пожар. Площадь возгорания — 300 квадратных метров. Жертвы. Запах гари — до сих пор.
Что ж, они по-прежнему на страже.
Будьте бдительны, современники! Да не постигнет вас участь несчастного Доната Глянца. Он-то искренне считал, что пришел взять свое...
эпилог
В кино никогда не бывает, как в
