Ты был без сознания
два дня, Джейк.
Пока Олли возился с узлами, Джейк пытался вспомнить, что произошло, но все было как в тумане. И что за лай он слышал? Это Джет?
– Почти все время ты бредил, – продолжал Олли. – Иногда громко, иногда шепотом, будто разговаривая с кем-то. Но точно не со мной. Один раз ты затих, и я подумал, что тебе конец. Ты застыл как мертвец, но глаза у тебя были открыты. Так ты пролежал несколько часов. Несколько часов, Джейк.
Джейк облизнул пересохшие губы:
– Воды.
– Два дня, Джейк. Ты был без сознания два дня. Я думал, что сойду с ума. Я пытался поить тебя, но почти все проливалось.
Олли передал ему сок. Джейк приподнялся на локте и осушил пакет до дна. Олли завозмущался, что им больше нечего пить, но он не мог остановиться.
Неожиданно к Джейку начала возвращаться память. Его родители были здесь: он до сих пор ощущал мамино прикосновение. Они звали его к себе, и он хотел пойти к ним.
– Где они? – он схватил Олли за куртку. – Где?
– Убери руки, – рассердился Олли. – О ком ты?
– Папа с мамой. Они в тоннеле 63. Звали пойти с ними. Где они?
Олли вытянул веревку из-под Джейка и покачал головой:
– Ты бредил. Здесь есть другие люди. Не из нашего отряда, наших я пока не нашел. Должно быть, ты слышал их голоса. Я их тоже слышу.
– Нет. Я видел своими глазами. Они были здесь и звали меня. На маме был шарф, который я подарил ей на день рождения, с сине-красными парусниками.
Олли сморщил лоб и сочувственно посмотрел на Джейка:
– Твои родители мертвы, Джейк. Все это тебе померещилось.
Джейк сел, у него кружилась голова. Он огляделся по сторонам и почувствовал, как мама и папа ускользают от него. Туда, где их никогда не найти.
Их снова нет.
В груди защемило от тоски, и это чувство было хуже боли.
Олли рассказал Джейку, чем занимался, пока тот был без сознания. Он изучал тоннели. 62-й заканчивался закрытыми воротами, а 64-й вел к реке.
– Реку мы не перейдем, – пояснил Олли. – Течение слишком сильное. Сомневаюсь, что ребята могли ее пересечь. И вода грязная. Очень грязная, как в канализации, и в ней плавают дохлые животные. А еще там бегают огромные крысы.
– А 63-й?
– Его я осмотрел последним. Я знаю, что дело в лихорадке, но я и впрямь испугался, когда ты увидел там родителей. Фонарик уже садился, так что я не мог нормально поискать знаки наших. Я чуть не сорвался с обрыва – в какой-то момент тоннель резко заканчивается. Исчезает. Я не смог сдержаться и закричал.
– Обрыв глубокий? – поинтересовался Джейк.
– Не знаю. В этот момент у меня сел фонарик.
– Мы можем спуститься по веревке, – сказал Джейк. – Даже в темноте. Кинем вниз камень, узнаем, насколько глубокий спуск. Закрепим веревку наверху и…
Олли покачал головой.
– Слишком рискованно. Мы даже не знаем, тот ли это тоннель, что нам нужен.
Он был вне себя от радости, когда Джейк очнулся, но сейчас его голос звучал тускло и безжизненно. Так же тускло и безжизненно, словно вторя ему, светили лампы на стенах.
– Может, то, что я увидел родителей, – это знак? – предположил Джейк.
Он понимал, что это звучит нелепо, но они казались такими реальными. На маме были серебряные сережки в виде морских звезд. Папа был с легкой щетиной, как будто не успел побриться.
– Хватит, – перебил его Олли. – Ты меня пугаешь. Мы не полезем в пропасть из-за того, что тебе привиделось в бреду.
– И что ты предлагаешь? Остаться здесь и умереть от жажды?
– Нет. Мы пойдем обратно так же, как пришли. Выйдем из тоннеля на станцию.
Олли надел рюкзак, подчеркивая свою решимость.
– Но ведь остальные как-то нашли дорогу, – возразил Джейк. – Ты уверен, что мы не перейдем реку?
– Мы утонем, и нас выбросит бог знает где. За мили отсюда. Если они пошли этим путем, они все мертвы. А если мы пойдем за ними, наши трупы найдут за несколько миль отсюда и похоронят в безымянной могиле.
У Джейка пробежал мороз по коже. Он вспомнил мертвую собаку в куче мусора, гнилостный запах разложения. Что, если Джет?.. Он отогнал от себя эти мысли и попытался сосредоточиться на задаче.
– Мы должны попытаться пересечь реку, – заявил он. – Мы рискуем утонуть. Но если вернемся на станцию, нам тоже конец. Ты же видел, что было на экранах. Нас ищут по всему городу, Олли. Ищут тебя и меня. Не весь отряд, а лишь нас двоих. Мы для полиции – убийцы. Если вернемся, нас арестуют и запрут в Академии для малолетних преступников, и на свободу мы уже не выберемся. Я больше не увижу Джета, ты больше не увидишь отца, и мы оба больше не увидим ребят.
В отчаянии Джейк стукнул по скамье.
– Ну же, думай! – крикнул он самому себе.
Они не могли проделать весь этот путь, чтобы развернуться обратно и позволить себя поймать.
Он встал, и земля тут же ушла у него из-под ног. К счастью, он успел ухватиться за скамью и сесть.
– Stupido[32], – сказал Олли. – Ты не ел два дня.
Джейк порылся в своем рюкзаке и вытащил кусок кекса. Кекс был липким и приторным, и мальчика замутило. Тем не менее он съел все до последней крошки.
«Еда придаст тебе сил», – раздался голос матери, на этот раз лишь в его голове.
– Олли? – выпалил он, потому что не хотел слышать сейчас ни голос мамы, ни папы.
Он не хотел грустить и думать о смерти. Никто не погибнет ни в какой реке. Может быть, уже здесь их ждет конец, в этой комнате, и спустя много лет кто-то найдет их скелеты в обрывках одежды.
Он потряс головой, отгоняя дурные мысли.
– Олли? – снова окликнул он, желая сказать, что не держит зла, что они вдвоем еще могут поехать в Шотландию и что все будет хорошо.
Но Олли не отвечал: он внезапно вскочил на ноги и подошел к тоннелям. «Как будто увидел призрак», – подумал Джейк, и по его коже пробежали мурашки.
– Олли, – позвал он настойчивее.
Олли стоял у входа в тоннель 64 и вглядывался в темноту.
– Послушай, – произнес он.
Издалека доносился слабый собачий лай.
23
Волоча по земле поводок, Джет ворвался черной мохнатой ракетой. Пролетев мимо Олли, он повалил Джейка на спину, облизал ему лицо, а затем отступил назад и залаял
