Потом её мысли вернулись к Серым, Мерзкие твари. Они и Кеплиан враждовали с незапамятных времён. Похоже, всякие попытки контролировать или лишить их силы лишь подталкивали Серых к безумию. Башня, возможно, и в самом деле требует, чтобы они прекратили сражаться; её обитатель, скорее всего, не хочет, чтобы его и без того скудные живые ресурсы расходовались впустую в бессмысленных сражениях между его же сторонниками. Однако вряд ли он тут многого добьётся, думала Элири. Ну и прекрасно. Друзья всегда выигрывают, когда гибнут враги, как любил повторять Фар Трейвелер. Если Серые и дальше будут досаждать расти, это окажется только полезно.
Она вздрогнула, вспомнив расти. Так им и надо! Ей они казались похожими на ласок — ласок трёх футов в длину, с прекрасным мехом. И, подобно ласкам в разгар трудной зимы, расти охотились стаями. Ума как такового у них не было, но они обладали своего рода звериной хитростью. Если их территория подвергалась нападению, расти, казалось, меньше всего волновало, сколько их погибнет, защищая её; важно было одно — прогнать нападающих. Мёртвых сжирали, и своих, и чужих. Бр-р-р… Снова вздрогнув, девушка постаралась ВЫКИНУТЬ ЭТИ МЫСЛИ ИЗ ГОЛОВЫ.
Она скакала все дальше и дальше — вниз по течению ручья и вдоль озера. Во время ночёвки ей приснился сон, чего не случалось уже многие месяцы. Темноволосый Мужчина, который смотрел на неё с тоской и надеждой. Он был заметно старше юноши, изображённого на портрете, но Элири узнала его. Ромар, брат-близнец Маурин. Его лицо было искажено от усилий дотянуться до неё, сказать что-то, возможно, предостеречь.
Потом прямо на глазах напряжение покинуло его, лицо молодого человека расслабилось. Во сне она наклонилась вперёд, внимательно вглядываясь. Ромар выглядел худым и бледным — как человек, слишком долго не выходивший на воздух. Но в линиях твёрдо сжатых губ все ещё ощущалась решимость. Он протянул руку к её шее, к шнурку, на котором висел кулон Кеплиан. Что ему надо? Элири напряглась и окала кулон в руке, ощущая исходящее от него тепло.
За спиной Ромара можно было разглядеть окно, за ним — бескрайнее голубое небо, а вокруг молодого человека — каменные стены. Он сидел в большом резном кресле, привязанный к нему кожаными ремнями. И всё же не только эти путы удерживали его. Кресло было окружено нарисованным на полу меловым кругом и рунами, начертанными вдоль него. Их ближняя к Ромару сторона пылала красным, а за пределами круга дымилась черным. Элири затрепетала. Никакой ошибки: Ромара захватило Зло, которое использовало его. В серо-зелёных глазах явственно проступило отчаяние. Руны засияли ярче, окутав его дымом, запах которого она ощутила даже во сне — запах опасной и грозной силы.
Девушка отшатнулась. Видение начало блекнуть, но при этом точка обзора медленно переместилась. Теперь Элири как будто с высоты птичьего полёта смотрела на расположенную внизу башню. Все подтверждалось. Вот она — Тёмная Башня, находящаяся в самом сердце территории Кеплиан.
Поднявшись на рассвете, Элири поскакала дальше, снова и снова прокручивая в уме свой сон. Её мучил вопрос — стоит ли рассказывать об увиденном Маурин? Эта женщина наверняка будет настаивать на том, чтобы немедленно атаковать Башню. Однако Элири чувствовала, что ничего хорошего из этого не выйдет, что здесь нельзя действовать в лоб. Нужно проявить хитрость. Напасть, да, но не открыто, как воины, а потихоньку, словно воры в ночи. Хотя почему — не как воины? Воины того народа, из которого она была родом, высоко ценили подобные военные хитрости.
Лицо девушки на мгновение исказила опасная улыбки Она сделает то, ради чего сейчас скачет в замок, — расскажет его обитателям о том, что её друзья разузнали в землях Кеплиан. А остальное пока останется при ней. Важно, чтобы замок охраняли как можно лучше. Что же касается Джеррани… Да, решила Элири, ему она тоже не расскажет о своём сне. Он нежно любил Маурин — нежно и настолько сильно, что вряд ли смог бы скрыть что-то от неё. Можно не сомневаться, Маурин сумеет преодолеть все линии его обороны и добраться до секрета, даже если он попытается о нём умолчать. Выковыряет его, точно тюлень морскую улитку из раковины.
На дорогу до замка у Элири ушло два дня. Друзья встретили её на мосту, Маурин со счастливым смехом бросилась навстречу. — Ох, как же хорошо, что ты снова здесь! Как твои дела? Охота была удачной? Ты устала?
Джеррани взял поводья утомлённой лошади.
— Я распоряжусь, чтобы о ней позаботились. Иди с Маурин, пока она не испепелила тебя своими вопросами. — Он легко прикоснулся к плечу жены. — Хотя я, конечно, полностью с ней согласен. Мы и в самом деле рады, что ты снова здесь. Оставь сумку, я отнесу её в дом.
Маурин потянула Элири за рукав и сразу же поняла, какова природа твёрдого материала под её пальцами.
— Зачем это? — Она отогнула наружную ткань. — Кольчуга, ты надела кольчугу? Как хорошо сделана! Откуда она? Ты торгуешь не только с нами? С кем…
Элири вскинула руку, чтобы остановить поток восклицаний, и мягко рассмеялась:
— Хватит, хватит! Можно, я сначала отвечу на уже заданные вопросы? Что касается кольчуги, я её нашла, не купила, но её историю я расскажу как-нибудь в другой раз. Охота и в самом деле была удачной. И да, я устала и голодна. У меня нет никаких новостей о Ромаре, но зато есть новости, которые могут касаться вас и этого замка. Покорми меня, и я расскажу их вам с Джеррани. Отчасти именно они заставили меня приехать сюда.
Джеррани отнёсся к её словам со всей серьёзностью.
— Я обо всём позабочусь. Вообще-то мы всегда наготове, но есть много мелочей, которые позволят лучше подготовиться к осаде или атаке. — Его лицо приняло задумчивое, серьёзное выражение. — Ты привезла что-нибудь на продажу?
— Да, но на этот раз ничего роскошного, — ответила Элири. — Просто хорошая оленья кожа, сухожилия, ну и, конечно, подарки для тебя и Маурин. — Она потянулась к сумке. — Только не спрашивайте меня, откуда они. Считайте, что это дар Света.
Она развернула первый свёрток. В нём была ещё одна кольчужная рубашка, как раз по размеру Маурин, Глаза молодой женщины восхищённо распахнулись, когда она прикоснулась к ней пальцами. Во втором свёртке оказалось полдюжины мечей для Джеррани. Безо всяких украшений, но прекрасной работы. Он взял один, крепко стиснул рукоятку, сделал выпад, другой. И сказал тоном человека, дающего обет:
— Мы не будем ни о чём тебя расспрашивать. Дар Света, этого достаточно. — Он сурово посмотрел на жену — дескать, что же ты молчишь? Но Маурин не разжимала губ. — Мы используем их против Зла, чтобы защитить Добро.
Всю оставшуюся часть визита Элири Джеррани вёл себя более сдержанно, чем обычно. Когда она ускакала, он проводил взглядом всадницу, которая огибала край озера, постепенно исчезая из виду. Потом вернулся в замок, позвал доверенного воина и вручил ему письмо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
