– Вы какие-то странные, – сказал он и шагнул ближе.
Женя держал руки за спиной. Маша прижималась к стене, гадала: «Что он прячет?» Недавно они сообща расследовали убийство, а сейчас оказались по разные стороны баррикад.
– Стой на месте, – отчеканила Динара. – Покажи ладони.
– Что с вами? Заигрались в следаков? – усмехнулся тот, продолжив путь.
– Не приближайся, – выпалила Маша, но голос дрогнул.
Женя неумолимо наступал. Несмотря на приподнятые уголки сомкнутых губ, взгляд темно-зеленых глаз оставался ледяным. «Он насквозь фальшивый, – поежилась Маша. – Как я раньше не замечала?»
– Вы что, боитесь меня? – хмыкнул Женя, топнув сильнее. Стук от ботинок казался оглушающим. – Мы ведь одна команда.
Динара схватила расческу, замахнулась и прошипела:
– Не подходи, ублюдок. Мы знаем, что ты сделал.
Он шевельнулся, медленно подвигал локтями. Беззаботный шутник исчез. Над ними нависал кто-то чужой и непредсказуемый.
– Понятия не имею, о чем вы, – осклабился он.
Маша проследила, как тот на манер фокусника показал левый кулак, затем растопырил пальцы. Она тяжело дышала, затравленно озиралась в поисках спасения.
– Ничего. А здесь, – усмехнулся Женя, затем издевательски неспешно вытянул правую руку. – Пустота. Эй, почему вы притихли? У нас же очередной цирк.
Динара ткнула ему в живот расческой.
– Сдурела? – рявкнул он, попятившись.
– Ты убил Волгина из-за денег, – собравшись с силами, припечатала Маша. – Убедил его оформить страховку и указать тебя в договоре, пообещал перелом и недельку в больнице, а сам прикончил ради выплаты.
Женя засмеялся:
– Наугад тыкаешь в человека и подгоняешь улики? Это так плохо, что даже хорошо. Не истери, Маш. Вспомни, как мы с тобой сидели на лекциях, скатывали ответы на тесты.
– В вашей переписке есть доказательства, – перебила Динара. – Все в курсе, что ты сливаешь деньги на ставки. Решил нажиться на трупе?
– Нет. Когда Глебыч только начинал бизнес, я помог с покупателями, вот он и отблагодарил страховкой. Мы с ним как братья, ясно? Никогда бы его не тронул.
Маша выпалила:
– Вы поругались, когда Настя сболтнула Кириллу про твое предательство. Видимо, тебя захотели исключить из договора или заменить кем-нибудь другим, например Мишей. Вы же об этом говорили в вожатской?
– Мимо, – не без удовольствия ответил Женя. – Мы все тихо решили. Какой смысл ссориться из-за говна? Выпили, поболтали, потом Глебыч спросил: «Сколько времени?» Кажется, было без десяти четыре или около того. Он буквально выпер меня за дверь, прикинулся, что зевает, а сам явно торопился. Я видел Глебыча во многих состояниях, сообразил, что намечается, подумал про Настю. Теперь ясно, он спал с кем-то еще, но не говорил о той девушке даже с нами, самыми близкими людьми. Ставлю на Янку. Она однозначно в его вкусе.
«Это бы объяснило ее поведение, – подумала Маша. – Но Яна выглядела такой искренней. К тому же у нее модельные параметры. Любовница Глеба, по словам Лебедевой, полненькая. Может, это кто-то из девушек с филфака? Или Злата?»
– Почему ты сразу не рассказал об этом? – Динара сощурилась.
– Из-за мелкой, – пояснил Женя. – Она неуравновешенная, сразу бы закатила скандал. Я же не знал, что Настя в курсе об изменах.
– Зачем Глеб занимал у Игоря и у микрофинансовой организации? – осведомилась Маша. – Из-за проблем с продажами?
– Ага. У Волгиных-старших тоже накрылась парочка салонов. Прямо черная полоса.
– Почему страховку выплатят тебе, а не его родителям? – Динара хмыкнула. – Логичнее сделать их получателями.
– У него отец – игроман, мать помешана на шмотках. Глебыч боялся, что они все деньги просрут.
– Ну да, а ты очень экономный, совсем не подсел на тотализаторы, – отозвалась подруга.
– Это другое.
Маша фыркнула. Слова Жени противоречили здравому смыслу.
– Если ты невиновен, зачем пугал нас? – спросила она, набравшись смелости.
– Вы просто дерганые, вот и решил подшутить, – улыбнулся он, однако, заметив реакцию, посерьезнел: – Не говорите Кириллу с Леней про договор. Они меня ненавидят, всем разнесут, что я убийца.
– Разве это не так? – настаивала Динара.
Женя до победного отрицал свою причастность. «Неужели мне просто померещилось? – потерла лоб Маша. – Нервы ни к черту. Еще немного, и мозг перестанет соображать. Я тут всего три дня, а уже вымоталась». Она цепенела, представляя, как станет параноиком, обвиняющим всех вокруг без каких-либо оснований.
Вскоре парень ушел. Подруги обсудили произошедшее. Обе были слегка заторможенными, словно не могли принять новые сведения.
– Рыжий что-то скрывает, – твердо проговорила Динара и возмутилась: – Женя, Игорь, Вика, Настя – все без алиби. Как расследовать, если подозреваемые и свидетели спали? Зря мы в это ввязались.
Маша кивнула, но не успела ответить, как в комнату прошмыгнули соседки. Ангелина кашляла, на ее лице блестела испарина, косички растрепались. Эмилия обмахивалась ладонью, как веером.
– Вас преследовали? – выпалила Маша.
Ангелина мотнула головой, собралась с духом и произнесла:
– Хуже. Мы спокойно чистили зубы, как вдруг по зеркалу пополз таракан. Пришлось схватить вещи и рвануть оттуда.
– Вот такой, – с отвращением воскликнула Эмилия и развела руками, показав по меньшей мере размер таксы. – Огромный, жирный, мерзкий. Как теперь спать?
Маша ожидала, что Динара заорет про антисанитарию и устроит дезинфекцию, но та лишь потерла виски, сказав:
– По корпусу разгуливает безжалостный убийца, на третьем этаже обитает кровожадный дух, а вас тревожит мелкое насекомое? Серьезно?
– Вы же сами велели не паниковать, – обиженно протянула Ангелина. – Маньяк или привидение хотя бы заметные, а стасик пробежит грязными лапками по вещам, разнесет заразу или, чего хуже, проберется в ухо.
Ее передернуло от брезгливости. Маша и Динара, собрав банные принадлежности, утомленно пошли в ванную. Бесконечный день, чертовщина, ужас из-за идиотского Жениного розыгрыша изнурили сильнее, чем усердная учеба, подготовка к сложному экзамену или спортивные марафоны. Их будто катали на американских горках: то волокли вверх, то мгновенно сбрасывали вниз. В душе теплилась надежда на скорый и счастливый финал, но пока все вело к мертвой петле.
Встав у раковины, Динара отрешенно глянула в заляпанное и забрызганное зеркало, повернула кран, потом, не произнеся ни звука, топнула и повернула ногой, будто впечатала окурок.
– Убила, – бесцветно отозвалась она, уставившись на след. – Эмилии больше нечего бояться.
Маша едва не выронила зубную щетку, обеспокоенно воскликнула:
– Ты в порядке?
– Мне лень кричать из-за жирного прусака, протирать лицо тоником и мазать веки кремом. Понимаешь, как низко я пала?
Маша усмехнулась, добавив:
– Ляжем пораньше, завтра будем бодрыми.
– Только если Кирилл поделится тем, что обычно нюхает, курит или пьет, – зевнула Динара. – Вдруг шутки про его энергичность окажутся правдой? Почему рядом с нами так много врунов?
Маша смочила разгоряченные щеки, с грустью подумав: «Знала бы ты, какая я на самом деле, сразу бы прекратила общение». Она приподняла голову. Отражение показало бледную моль: глаза потускнели, под ними залегли темные круги, кожа приобрела болезненный оттенок. «Красавица, – фыркнула она. – Готовый костюм для зомби, жаль, что сегодня не Хеллоуин».
Вскоре они вернулись в спальню. Укрывшись одеялом, Маша устроилась на боку, подтянула согнутые ноги к груди, чтобы расслабиться и перестать гадать, какой эпизод из жизни мелькнет в кошмаре. Лагерь будто посылал ей реалистичные сновидения, перемещал в жуткие моменты, заставлял проживать их заново. Она пыталась отпустить былое, но прошлое стальной хваткой сжимало разум.
Сверху вновь раздался грохот. Маша замерла, вообразив мистическое свечение на третьем этаже. Она хоть и побывала там, осмотрела пустые комнаты, но почему-то не перестала бояться. Перед взором, как назло, возникла самодельная копия доски Уиджи, кусок пластика, скользивший по ватману, и мрачное предзнаменование. «Это неправда. Больше никто не погибнет», – прошептала она, перевернулась на спину и, взяв телефон, полистала галерею. Там нашелся снимок письма, которое Марк сочинил, пока сидел в СИЗО. Она широко улыбнулась, перечитала:
