с Эмилем Викстрёмом вахты культуры Финляндии, нас сменили писатель Йоханнес Бруфельдт и пейзажист Берндт Линдхольм. С обоими я был знаком ещё со времён партийных конференций на нашем кемпинге в Яали. А Линдхольм даже подарил нашей семье свою картину «пароход во льдах».
…..
Стокгольм. Швеция. Май 1909 года.
- Господин Нюберг, к вам господин Эриксон по приглашению, - доложил секретарь и пропустил в кабинет мужчину средних лет в довольно поношенной пиджачной тройке.
- Густав, дружище, рад тебя видеть! Хорошо что ты всё-таки откликнулся на моё приглашение. А то мне уже уезжать скоро, а тебя всё не было и не было.
- Здравствуйте, господин Нюберг, - несколько растерялся гость от напора радушия со стороны хозяина кабинета. - Да вот, ездил в Мальмё на «Maskinfabriks-aktiebolaget Scania». У них была вакансия инженера-двигателиста.
- И как? Удачно? Ой! Прости! Где мои приличия? Может, чаю или кофе?
- Нет, спасибо. А съездил, не сказать чтобы удачно. Место оказалось уже занято. Но меня внесли в лист ожидания и пообещали сообщить, если появится новая вакансия. Да и вы сами прекрасно знаете как нынче трудно найти хорошее место в нашем королевстве. Добрые шведы вынуждены уезжать в Америку или на заработки в соседнюю Финляндию. Я и сам уже подумываю про подобный вариант.
- Кстати о Финляндии. Я в этом году принял предложение от своих родственников из Финляндского княжества. И на данный момент являюсь техническим директором корпорации «Хухта-групп». Надеюсь, это название о чем-то тебе говорит?
- Вот это новости! - удивился Эриксон. - А как же ваши совместные предприятия с Францем Линдквистом и «Хускварной»?
- А что с ними сделается? Они в надёжных руках. Но, прежде чем окончательно переехать, мне хотелось бы помочь тебе. Всё-таки нас связывают долгие годы дружбы. И ты был первым инженером, которого я нанял в свою мастерскую.
- У вас есть для меня работа? - с надеждой в голосе спросил Эриксон и на всякий случай скрестил пальцы под столом.
- Да, дружище! Есть! Я могу предложить тебе возглавить новый завод по выпуску грузовых мобилей и тракторов. В Финляндском княжестве. Что скажешь?
- Это несколько неожиданное предложение, - растерялся шведский инженер. - У меня всё-таки семья, престарелые родители на попечении. А где находится этот завод?
- В том-то и дело, что его ещё нет. Его только предстоит построить. Мне нужен человек, который не только возьмётся за строительство завода, но затем и возглавит его. И я, подумав, остановил свой выбор на тебе. Находиться он будет в Або. Это сутки пути до Стокгольма морем. Так что, считай что твоя семья и старики будут у тебя под боком. Ну, а захочешь их перевезти — компания поможет с хорошим жильём. Ну так что?
- Был бы это кто другой, а не вы, господин Нюберг, я бы ответил отказом. Но вам я отказать не могу. Где мне расписаться кровью?
- Ха-ха-ха! Мне твоя кровь не нужна, дружище. Я рад, что ты согласился. И теперь я могу тебе сообщить о самом главном. Мне прекрасно известно, что после смерти Питера Петерсона его наследники не только уволили тебя, Густав, с «VABIS», но и отсудили твой патент на двигатель, - произнёс хозяин кабинета. - Так вот. Наша корпорация выкупила «VABIS» у братьев Петерсонов, а, заодно, и твой патент. Который я решил тебе вернуть. Пусть это будет авансом. Твоей первой задачей станет перевозка оборудования в княжество. А заодно, попытайся переманить технический персонал.
- Хорошо. Сделаю всё, что в моих силах. И, господин Нюберг, патент как аванс — это прекрасно, но я бы не отказался и от денег. А то, долгов у меня накопилось изрядно.
- Вот за что я ценю тебя, Густав, так это за твою прямоту! Конечно, я окажу тебе поддержку. Надеюсь, тысячи крон тебе будет достаточно?
Глава 13
Глава 13
Не успел я появиться дома в Гельсингфорсе, как был встречен племянником Яном.
- Мой диктатор, вам пакет, - мальчишка протянул мне конверт с наклеенной огромной чёрной звездой.
Согласно мной же придуманной классификации срочности посланий, этот знак был самым главным. Пакеты с подобными звездами вскрывались вне очереди. Вот, правда, до сегодняшнего дня, никто и никогда не пользовался этим знаком. Что же такого случилось за две недели моего отсутствия?
- Ян, давно он у тебя?
- Вчера вечером принёс курьер. Но вас, дядя Матти, не было дома, и я не знал что с ним делать. Я спросил у отца когда вы вернётесь из Петербурга, но он не знал…
- Всё в порядке, парень. Молодец, - и я поощрительно потрепал его по волосам.
После чего безотлагательно вскрыл конверт и прочитал: «У нас всё плохо. Срочно свяжись со мной или с Олави. Эдвард Гюллинг».
Стоять на месте и ломать голову — чего же у них там так всё плохо, я не стал. А просто позвонил в столичный дом пионеров и, выяснив где сейчас находится Гюллинг, отправился в гараж за автомобилем.
- Как я рад тебя видеть, Матти! - Гюллинг нервно меня обнял.
- И я тебя. Ну, рассказывай. Что произошло, и почему — всё плохо?
И Эдвард рассказал. Оказалось, что нашлись люди, которые захотели получить долю в нашем цветочном бизнесе. И люди не простые.
Поначалу, наши теплицы выращивали только зелень и рассаду. Которые местные торговцы с удовольствием брали на реализацию. По мере расширения оранжерей столичные пионеры взялись и за выращивание цветов. Как букетных, так и горшочных.
Вообще, до создания наших теплиц, в Гельсингфорсе уже имелись оранжереи. Правда, это был ботанический сад университета, который расположился на части парка «Кайсаниеми» (Kaisaniemi Park). В ботаническом саду, в основном, выращивали экзотические виды растений. И лишь небольшая оранжерея выращивала цветы на продажу. Ещё был «зимний сад» в городском парке, построенный по проекту Густава Нистрема. Но там вообще не занимались коммерческой деятельностью. Так
