В июне 1897 года Росс снова оказался в Секундерабаде. Это был особенно засушливый и жаркий месяц. Работать в госпитальной лаборатории было сущей мукой, а пользоваться вентилятором он не мог, потому что боялся, как бы порывы ветра не смахнули «его» комаров. Ученому досаждали назойливые мухи, постоянный пот со лба мешал работе с микроскопом. Росс продолжал упорно резать комаров, изучая их желудки. 20 августа он взял на исследование очередную партию насекомых, напившихся крови больного индуса Хусейн-хана. И на этот раз Росс не ждал никакой сенсации. Под микроскопом лежал последний, сотый, комар, когда уставшие глаза ученого, наконец, увидели то, что в конце концов увенчало его работу успехом. Как он сам писал позднее, «в ту минуту предопределение опустило свои ладони на мою голову…»
На стенках комариного желудка Росс увидел черные точечки, точь-в-точь такие же, как те, которые малярийный паразит образует в крови человека. Более того, черные точечки можно было увидеть только у насекомых, кусавших малярийных больных. У других же комаров, которых держали специально для контрольных опытов и не подпускали к больным, этих точек не обнаружили.
Росс пошел домой, вздремнул часок и, вернувшись в лабораторию, подобно Архимеду (только две тысячи лет спустя), крикнул:
— Эврика!
Майор Росс одним махом разрешил две загадки, связанные с малярией. Первая — он мог в точности сказать, что именно малярийные комары разносят болезнь; вторая — выбрал правильный путь, который привел его к разрешению вопроса, каким образом малярийный паразит оказывается в насекомом.
Бал у губернатораМайор Росс послал свои наблюдения Патрику Мансону. «Английский медицинский журнал» опубликовал выдержки из работ гарнизонного врача, которого неожиданным приказом перебросили на два года в Центральную Индию в местечко, даже не обозначенное на карте. Больше всего он горевал о том, что туда из-за холодного климата не долетали комары и ему придется временно отложить свои опыты. В результате хлопот Мансона командование в Симле откомандировало майора Росса на полгода для выполнения специальных заданий, и он снова смог взяться за работу.
В Калькутте он получил в свое распоряжение небольшую лабораторию и помощников. Здесь Росс довел до конца опыты, результаты которых вскоре стали известны в Эдинбурге и вызвали настоящую сенсацию…
В честь знаменитого гостя в Исмаилии был устроен прием. Однако на банкете его больше интересовали досаждавшие ему комары. Он провел настоящее следствие, пока не установил, откуда они взялись. Оказалось, что рассадником малярии являются выгребные ямы. На прощальном банкете Росс заверил своих хозяев, что, если ямы залить нефтью, малярии не будет. Гостеприимные французы приписали оптимизм английского врача количеству выпитого вина, но все же выполнили его рекомендации, и… малярия в Исмаилии исчезла.
Борьбу с комарами, однако, никто не считал серьезным делом. Однажды некий пастор спросил Росса:
— Вы действительно полагаете, что эта борьба имеет какое-либо значение?
— Большее, чем битва при Ватерлоо.
— А как вы это объясните, господин доктор?
— За всю жизнь Наполеона его армии погубили один миллион людей. А каждый из этих тропических паразитов убивает столько же каждый год.
Человек, получивший за свои исследования в области малярии Нобелевскую премию, в один год опубликовал и большую работу по медицине и сборник стихов. Когда венчали его дочерей, в соборах играли сочиненную им музыку. Одна из его работ трактовала математические принципы борьбы с малярией. Рональд Росс был всесторонне одаренным человеком. Но в истории он известен как человек, разгадавший тайну малярии.
Трудно назвать здесь всех тех, кто по кирпичику строил здание наших современных знаний о малярии.
Эти знания определили стратегию борьбы с болезнью. Люди стали осушать болота, вешать плотные сетки на окнах и дверях, покрывать кровати москитными сетками. Чтобы уничтожить личинки малярийного комара в стоячих водах, искусственно увеличили соленость прибрежной воды с помощью устройств, задерживающих морскую воду при отливах. В бакенах разводится прожорливая рыбка датвия, которая любит малярийные личинки. Но прежде всего против малярии применяют химические средства.
«Век устойчивости»В Базеле, который называют «самой большой аптской мира», из-за того что там находится несколько гигантов фармацевтической промышленности, несколько лет назад я видел за работой доктора Пауля Мюллера, установившего, что известный много лет препарат обладает инсектицидным свойством. Изобретатель ДДТ, как назвали этот препарат, был отмечен Нобелевской премией. Проходили годы. ДДТ ликвидировал колорадского жука, вшей и комаров. Родина ученого — Швейцария спасла от уничтожения урожай картофеля, санитарная служба союзников подавила эпидемию тифа, которая вспыхнула в Неаполе и могла угрожать солдатам на фронте.
ДДТ и другие препараты, изготовленные на его основе, применялись не только на фронте в Европе, но и на Тихом океане. Когда американские войска высадились на острове Ниссан в южной части Тихого океана, интенсивное опрыскивание острова этим препаратом уберегло армии от малярии. Война кончилась, солдаты вернулись по домам, а на острове развелось такое множество комаров, которого его жители не помнят. Оказалось, что отравление комариного рода привело к гибели птиц. Они, в свою очередь, отравились комарами. А так как птицы размножаются медленнее, то избавленные таким образом от своих естественных врагов комары получили «зеленую улицу». Некий ученый, которого цитирует Рачел Карсон в своей книги «Безмолвная весна», высказывает мнение, что химические инсектициды по своему действию напоминают большое колесо, которое когда-то без остановки вращали узники. «Молчащая весна» — это предупреждение человечеству о том, что наступит время, когда природа из-за гибели птиц и насекомых замолчит навеки, станет безмолвной, как зимой.
«Если бы жил Дарвин, — пишет Р. Карсон, — он был бы рад подтверждению своей теории, что выживают наиболее сильные, приспособившиеся особи. Химикаты убивают слабейших, а невосприимчивые насекомые остаются жить. Количество их растет с каждым днем. Ученые уверяют, что мы вступаем в, век устойчивости"». Известный английский ученый доктор Чарльз Итон говорит: «Сейчас мы слышим далекий шум того, что может превратиться в лавину…»
Из Африки поступили сообщения о том, что определенные виды клещей, от которых гибнет скот, выработали невосприимчивость к инсектицидам. Один из ученых писал об этом: «Если бы люди до конца понимали значение подобного рода явлений, обсуждаемых лишь в научных кругах, то эти сообщения были бы напечатаны под такими крупными заголовками, как если бы в них шла речь о новом термоядерном оружии».
