Читаем без скачивания Гадюкинский мост - Ростислав Марченко

– Я задал вопрос и желаю получить на него ответ! Какими мотивами вы, товарищ подполковник, руководствовались, умышленно демаскируя мою засаду у моста и опорный пункт на данной высоте!

– Товарищ политрук, ко мне! – Напуганный политрук перешел ближе. – Вы тоже в этом участвовали, может быть, вы поясните свои мотивы и мотивы товарища подполковника?

На политрука было страшно смотреть со стороны.

– Да, я… товарищ подполковник…

– Поясняю вопрос. Какими мотивами вы с товарищем подполковником руководствовались, спустившись по склону и начав тешить свое неуместное любопытство в моем отношении на виду у противника, демаскировав тем самым мою засаду?! Отвечайте смелее, иначе это для вас может плохо кончиться. Я жду ответа от вас обоих, дорогие товарищи.

Первым, как и ожидалось, сломался политрук, предварительно нерешительно оглянувшись на подполковника:

– Товарищ подполковник сказал, что надо посмотреть, что там у этого секретного лейтенанта творится, может глупостей понаделать…

– Да неужели? И как понимаю, ползком выдвинуться вам было либо лень, либо не по чину? Правильно, товарищ подполковник?

Подполковник по-прежнему сжимал кулаки, поскрипывал зубами, с ненавистью меня рассматривая, и молчал. Экие мы гордые. Лучше бы ты был таким умным, как гордый. Подчиненные целее были бы.

– Ладно, не будем продолжать этот бесполезный разговор. Товарищ подполковник из выздоравливающих? Я так думаю, что окончательно он еще не поправился и самое ему время вернуться в свою пижаму. От командования я его отстраняю, вам понятно? На опорном пункте ему больше делать нечего, ответственность, товарищ политрук, ваша персональная. Вы, конечно, можете подчиниться не мне, а ему, но учтите: если товарищ подполковник вернется на данную высоту и продолжит топить свое безумное рыло в боевое управление, я расстреляю вас обоих. Не время и не место, чтобы допускать к командованию таких деятельных долб… идиотов. Ваша задача – продолжать удерживать высоту, обеспечивая заслон у реки от обхода справа. Сигналы те же. Подполковника и пленных я забираю, сдам его в госпиталь. Вы, соберите их оружие, в первую очередь пулеметы, и продолжайте укрепляться. Сейчас немцам пока не до атаки. Теперь, пленных связать и посадить на броню. Раненых перевязать. Выполняйте! Бего-о-о-м!

Красноармейцы забегали как наскипидаренные. Буквально в несколько минут все раненые с немецкой помощью были перевязаны, пленным связали руки их собственными ремнями и усадили на броню с уже торчащими из люков моими бойцами с автоматами наизготовку.

Атаки у реки я не боялся, немцы знают, что тут есть танки, а пехота на танки в атаки без очень жесткой необходимости не ходит. Да и как уже говорилось, они и доты тут подозревать вполне могут. Тогда тем более не пойдут.

Подполковника я уважил, хоть и посадив вместе с двумя ранеными бойцами среди отстранившихся пленных, но не став связывать ему руки. Как бы то ни было, каким бы он не был м…ком, но все же был таким, как я, офицером. Ведь кто знает, может быть, в будущем он переосмыслит свои поступки, за ум возьмется и к концу войны станет успешным комдивом, а то и комкором.

Ну, или закончит где-то на Дальнем Востоке, или в военных учебных заведениях, коли вышестоящее руководство признает, что расстрелять его очень хочется, но, увы, не за что – человек старается, как может. С выводом, что на фронте его держать нельзя, людей и техники у страны на тактические эксперименты гения может и не хватить, а вот для того, чтобы гонять курсантов по плацу или проверять кантики на кроватях в учебном полку, он может быть незаменим.

С особистом в госпитале я был краток:

– Это пленные немцы, частично раненые. Это товарищ подполковник, вот его пистолет, забирайте. От командования я его отстранил за полной профнепригодностью. Грузите его охраной Борисово, охраной госпиталя, руководством погрузочными работами, в общем, чем угодно, но чтобы на глаза мне этот доморощенный Кутузов не попадался. Если он опять сунется к реке, я его шлепну на месте, чтобы было понятнее. Прямым текстом говорю.

Особист напрягся и вопросительно кивнул, вытягивая подробности. Я, угадав его мысли, пожал плечами.

– Причин хватает. Не будем даже вспоминать самочинный и не обоснованный обстановкой расстрел пленных. Скрытно оборудовать опорный пункт даже не собирался, тупо на ровном месте демаскировал нашу засаду, в конце концов, когда немцы его самого атаковали, с организацией обороны опорного пункта тоже обосрался. Не прими я меры, его бы на высоте немцы взяли тепленьким. В общем, очень интересная личность товарищ подполковник оказалась – ни законы, ни уставы ему не писаны, как на его действия отреагирует противник, вообще не думает… Но зато очень любит перед чужой мордой пистолетом помахать.

Кривошеева наконец прорвало:

– Только брехать тут не надо, лейтенант!

Я не удостоил подполковника ответом и продолжил:

– Таким на передовой линии делать нечего, я так считаю. Поэтому, товарищи, забирайте его себе, и мой вам совет, к боевому управлению больше не подпускайте. Дайте ему трех самых отлынивающих бойцов, и пусть он в лесу у Борисово парашютистов-диверсантов ловит. Легче будет ровным счетом всем.

– Что, все на самом деле так серьёзно? – Напряжение особиста так и не отпустило.

– Все гораздо серьёзнее, чем я сказал. Идиотские поступки сложно передать словами, их видеть надо. Съезди на опорный пункт к политруку и опроси бойцов, убедишься. Как оборудовали опорный пункт, даже не пытаясь скрываться, как шлялись там по высоте, меня на обратных скатах в бинокль рассматривая, зная, что с другого берега наблюдают, как и зачем он пленных, наконец, пострелял, когда они оружие побросали и с поднятыми руками стояли. А мне, уж извини, некогда, машинки хоть и быстрые, но у реки обстановка каждую секунду может измениться.

– Сволочь! – Шип души недруга был мне как бальзам по сердцу.

– Все остальное по плану. Я поехал.

– А с отъездом не торопись.

Опа, а вот этого я не ожидал. Что ему надо? Черт, и бойцов с собой нет… одни экипажи в машинах! Так и до неприятностей дойти может! И не только тем, что меня сейчас повяжут. Если смогут. Бугаев, хоть и вовсе не возражал замыслу легализации, но то, что в бывшем сибирском спецпосёлке в высланной туда кулацкой семье родился, прекрасно помнит. Да и Егоров с его высшим историческим образованием любовью к дедушке Сталину вовсе не блещет. Вступятся за отца-командира – кровью очень легко кончится, и куда потом деваться?

– Не понял?

– Я с тобой поеду. Подожди немного, вот только человечка одного и сухпай с собой возьму. Обвинения прозвучали нешуточные, разобраться надо.

Я подавил желание облегченно вздохнуть.

– Тогда поторопись, будь ласка. Тут хоть и близко даже в объезд, но кто знает, может, через минуту из леса танковая рота вывалит. Через Борисово поедем, там дорога с левого берега не просматривается.

– Понятно, дай мне минут десять. Больше, как думается, не потребуется.

– Хорошо. Засекаю. У тебя десять минут на сборы. Только постарайся поторопиться.

Особист передал пленных двум бойцам с винтовками, которые их куда-то повели, и вместе с подполковником быстрым шагом нырнул в здание, пока я, облегченно вздыхая, залез на БМД. Находиться внизу под угрозой попытки захвата было бы крайне глупым поступком. Вдруг этот опер меня обманывает? Это их работа, это они умеют.

– Бронегруппа, внимание! Ждем здешнего особиста, он желает проехаться с нами и разобраться с делишками подполковника по месту. – Переждав восторженный рев, добавил: – Но есть вариант, как бы нас тут неожиданно повязать не попытались. Усильте внимание по периметру, если попытаются взять на прицел или открыть стрельбу, не отвечать. Срываемся к опорному пункту, забираем людей и уходим. Я тут не добрая фея, пусть с немцами сами тогда разбираются. Как могут.

Тем не менее, неожиданностей не случилось. Особист появился на десятой минуте с пухлой сумкой, висящей на плече, и вещмешком за спиной, сопровождаемый спортивного вида молодым человеком с тремя красными треугольниками на малиновых петлицах, скаткой шинели, таким же вещмешком, самозарядной винтовкой и тяжело отвисающим под массой подсумков и штыка-ножа поясным ремнем. Оперативненько, что тут сказать.

– Запрыгивайте на броню, там ездить вполне комфортно… Гибадуллин, трогай.

Денис, красуясь перед зрителями, дал газу и резко развернулся на месте, чуть не уронив под гусеницы машины наших гостей, и рванул со двора. Оставшиеся две машины дунули вслед за нами.

Сложившуюся в районе госпиталя ситуацию я оценивал достаточно оптимистично – как пат. Активничать самому мне было нерационально, для находившейся за рекой мотопехотной роты активные действия после уничтожения посланного в обход мотоциклетного взвода были смерти подобны. Чтобы лезть в лоб на танки и укрепления, ее командир должен был быть самоубийцей. Повторно попытаться взять заслон у моста в обход было приемлемым вариантом, однако требовало заметного количества времени и нуждалось в плановых натяжках касательно эффективности носимых противотанковых средств. Противотанковые ружья против Т-34 и КВ имеют на данный момент околонулевую эффективность, тридцатисемимиллиметровое противотанковое орудие – не на много большую, даже если удастся переправить.