— Они, что действительно такие глупые? — удивился мужчина.
— Я так не думаю, Господин, — поспешила ответить Джинджер. — Просто, они происходят из другого мира, и пока не готовы, к тому чтобы понять местную действительность, уже не говоря о том, чтобы найти себя вовлеченными в эти реалии.
— Но, не беспокойтесь, Господин, — поторопилась сказать Джинджер, — мы учимся очень быстро.
— А вот это мне известно, — усмехался он.
Джинджер смотрела себе под ноги, глотая обиду. Это было верно. На Горе девушки учились стремительно.
Я видел, что парень в широкополой шляпе, позади Джинджер и Эвелин, сделал знак аукционисту.
— Если никого из здесь находящихся, не хочет далее исследовать девушек таверны для их покупки, то мы отправляем их загон к остальным рабыням, — провозгласил аукционист.
Джинджер и Эвелин, обменялись пораженными взглядами. Поскольку никто не отозвался, аукционист кивнул двоим помощникам. Мгновение, и парни заломили изумлённым девушкам левые руки, согнули их и выпроводили из зала через боковую дверь из зала.
А парень в широкополой шляпе, как мне показалось, имеет определённое влияние в Кайилиауке. Во всяком случае, в доме Рама Сэйбара к нему относились серьезно.
— Один пять, — сказал он аукционисту, как только тяжелая дверь закрылась позади вытащенных девушек таверны.
— Есть ли какие-либо другие предложения? — на всякой случай спросил аукционист.
В павильоне стояла тишина. Меня заинтересовало то, что не было никаких других предложений.
— Один пять, — объявил аукционист. — Один пять, за каждую.
Парень в широкополой шляпе, тем временем, указал на девочку на центральном прилавке. Это уже не удивило меня. Я заключил, что она его заинтересовала. Покупка двух девушек таверны, похоже, была тесно связана именно с этим интересом. Видимо, он хотел, их использовать для её обучения, и в особенности для обучения гореанскому. С другими аспекты её обучения он мог справиться и сам. Не нужно объяснять, насколько это приятно, бескомпромиссно тренировать красавицу для самых интимных удовольствий. Тем более что девушка на прилавке именно такой красавицей и была. И всё же, почему-то, меня несколько озадачивал его интерес к рыжеволосой варварке.
Несомненно, если рассматривать её достоинства цвет и форму лица, волосы, утончённость, фигура и привлекательность, то она сильно отличалась от других девушек, которых он сегодня приобрёл. Конечно, могло быть и так, что он был человеком с широким спектром вкусов.
— У нас есть предложение рабыню шесть девять, — напомнил аукционист последнюю цену. Ногой он приподнял её связанные руки немного вверх над спиной. Он так и стоял с правым ботинком над её спиной. — Шесть девять, — повторил он, глядя человека в широкополой шляпе.
— Семь пять, — повысил тот цену.
Аукционист убрал ботинок от спины распластанной рабыни, и за волосы поставил на колени.
— Семь пять, — повторил своё предложение коренастый парень.
Аукционист, за волосы, склонил девушку к её ногам. За тем, с помощью своего хлыста указал, что девочка должна втянуть живот и поднять голову. Она сделала так.
— Очень хорошо, — сказал парень в широкополой шляпе. — Семь восемь.
Аукционист казалось, колебался.
— Семь девять, — наконец проговорил он.
Кажется, это было именно то предложение, которого ждал аукционист. Оно было на серебряный тарск, или сотню медных, выше предыдущей цены в шесть девять.
— Есть ли какие-либо другие предложения? — выкрикнул аукционист. Я чувствовал, что таковых не будет. И как мне казалось, аукционист так же их не ожидал. Но задать подобный вопрос было его обязанностью.
Девушка дрожала, покорно высоко задрав подбородок.
Больше предложений не было. Никто, как оказалось, не желал предлагать цену выше, чем предложенная парнем в широкополой шляпе. Это было интересно. Такого на невольничьих рынках Гора я ещё не встречал.
— Доставьте её в зону хранения, — сказал аукционист, обращаясь к надсмотрщику стоящему в шаге от прилавка, и тот поднялся на помост.
— Она твоя, — объявил аукционист человеку в широкополой шляпе. Его помощник схватил девушку за руки. Вот теперь, прежняя Миллисент Обри-Уэллс, из Пенсильвании, поняла, что была продана. Её увели поверхности прилавка.
— Это был заключительный аукцион вечера. Разрешите мне напоминать Вам всем, что рынок еще не закрыт. Он остается открытым для следующего ана. В оставшееся до закрытия время, обратите своё внимание на прекрасные закуски и деликатесы, которые для Вашего удовольствия, пристёгнуты к рабским прилавкам, расположенным вдоль стен. В меньших домах любая из них, несомненно, была бы достойна, встать на центральный прилавок. Но все же, здесь, в доме Рам Сэйбара, в этом доме выгоды и сделок, никто из них не будет стоить Вам больше чем тарск серебром!
Я оглядел девушек на боковых прилавках. Некоторые дерзко притворились, что им всё безразлично. Большинство, и это было видно слишком очевидно, выглядят испуганно. Я думаю, что теперь не было среди них ни одной, кто бы ещё не понимал, что она была рабыней. Я думаю, что не было среди них ни одной, кто ещё не понимал, что она скоро может полностью принадлежать мужчине.
— А теперь, все к боковым прилавкам, пожалуйста, Благородные Господа, — пригласил аукционист, экспансивным жестом его открытой руки, — все к прилавкам!
Мужчины начали собираться к боковым прилавкам. Несколько пошли к прилавку девушки, с которой говорила Джинджер. Она хорошо дёргалась под кнутом надсмотрщика. Несколько девушек хныкали. Первая продажа для женщины часто является самой трудной.
— Иди за мной, — сказал парень в широкополой шляпе, и, отвернувшись, прошел боковую дверь.
Озадаченный, я последовал за ним.
По другую стороны двери мы оказались в зоне хранения, длинном похожем на гараж, помещении граничащим с главным залом. Здесь был деревянный пол, набранный узкими продольными досками. Через каждые пят футов параллельно половым доскам, были нарисованы желтые линии. В начале и конце каждой лини, также желтой краской, были написаны цифры.
На одной из этих линий под номером шесть, в затылок друг дружке стояли на коленях семь девушек. Они были варварками, но уже стояли на коленях в позе рабынь для удовольствия, опираясь на пятки, держа колени широко разведёнными в стороны, с прямой спиной и высоко поняв голову.
— Ты неплохо держался, там, в зале, — сказал мне парень. — Подозреваю, что Ты не новичок в военном деле.
— Драться мне приходилось, — ответил я, уклончиво.
— Ты — наемник? спросил он.
