рождённый от двух мужей — яростного бога зверей
Рудры и огня
Агни — чтобы возглавить небесное воинство и убить асура, демоническая сила которого угрожает громовержцу Индре. Но в отличие от божественного Кузнеца, сила бога битв слишком активна, чтобы он мог оставаться в роли помощника. И когда он становится мужественней царя богов, он свергает его с трона, как германский предводитель военной дружины
Один сместил громовержца Тора.
Личная сила бога войны: яростного и необузданного, и часто вдохновенного, как Один, — проявляет во всю мощь безудержную стихию, скрытую в природе человека, — в чём и причина его побед. Это сближает бога войны с образом пастуха, который был вынужден подолгу жить вне общества, во власти природных стихий и защищать свое стадо в минуту опасности, овладевая стихийной мудростью природы. Образ пастыря, лично ответственного за стадо и превосходящего других людей недоступным им опытом, с давних пор стал символизировать вождя. Так, сначала пастухом и богом дикого леса был римский Марс, который потом стал военным покровителем Рима. Посвященные ему мальчики выселялись за ограду города, что делало их более близкими природе, и, конечно, более сильными и смелыми людьми. В честь Марса они именовались маммертинцами.
Природа проверяет истинность достижений человеческого разума. И возвращаясь в общество, пастух и воин способны привнести туда свежую струю отношения к миру, лишённого шелухи тех общественных традиций, которые перестали отражать суть жизненных явлений, остались только формальным договором между людьми и не прошли проверку в экстремальных условиях. Поэтому архетип Марса несет идею выхода человечества на новый путь, за пределы прежних социальных традиций. В этом образе впервые становится востребованным тот фактор силы, который миллионы лет отклонялся эволюцией человеческого общества.
Более физически мощные человекообразные остались животными, индивидуалистически настроенные пралюди вымерли. И потом, когда сила давала о себе знать, она всегда вела к эволюционному тупику. Но вот, на грани нашей эры личное могущество смогло быть интегрировано человечеством, выступив как обновляющий фактор развития! Фактор, старый, как жизнь, если смотреть с позиции природы, но очень новый для человека! Сильная и индивидуалистически настроенная личность наконец смогла не только остаться в лоне общества, но и что-то дать миру людей!
Родственность образов воина и пастуха напоминают нам связанные с распространением железного оружия и красочно описанные в Библии тысячелетние войны семитских скотоводческих племён — или активное вторжение в Европу, Переднюю Азию и Индию индоевропейских народов. Здесь можно говорить о победе марсианского принципа активности и простоты, которым обладали семитские пастухи или индоевропейцы. Первые предложили самую простую модель осмысления мира, которой мы сейчас пользуемся — образ Бога, связанного лишь с нашим "я" и пробуждающего внутреннюю активность. Вторые — нехитрую модель существования, по которой мы до сих пор живем, сетуя на её примитивность, связанную с забвением прошлого, и слишком напряженный жизненный ритм.
Роль пастуха и связь бога войны со смертью сближает образы мифологем Марса и Плутона, которые в мифах поначалу не различались. Так и в астрологии до открытия планеты Плутон Марс считался покровителем и Овна, и Скорпиона. Эти архетипы и в самом деле похожи. Плутон является разрушителем природы, очищающим и преобразующим её, Марс исполняет ту же роль по отношению к человеческому обществу. Это изначально одна и та же функция, но она дифференцируется с возникновением культуры. Цивилизация нередко хранит то, что по природе слабо и с позиции естества должно было бы быть разрушено — и разрушает то, что несёт в себе позитив силы, но уже не соответствует уровню развития человеческих чувств.
Пока архетипы Марса и Плутона не были разделены, военный бог занимался не только охраной своих стад, но и добычей чужого богатства и был разрушителем жизни. Но у непобедимых воителей нового типа акцент уверено смещается в сторону не смерти, но возрождения. Ставя перед собой лишь возвышенные, а потому вечные цели и ведя лишь справедливые войны, они, подобно громовержцу, сражаются со злом и пробуждают к жизни природное плодородие. Они нередко владеют магией, но эта хтоническая, плутонианская черта, которую мы находим, например, у греческой воительницы Афины, не служит более разрушению, а отражает глубокое понимание природы и умение управлять ее стихийным естеством: используя его в медицинских целях.
Идеальный вождь полагается на стихию, но владеет оружием цивилизации — разумом (и это соответствует тому, что в астрологии знаку Овна символизирует голова). Такое сочетание обозначает целостность воли человека, к потере которой приводит частичный интеллект Близнецов. И возврат к природе не только даёт воителю нового типа силу, но и обозначает его нравственность. Такими вождями предстают перед нами иранский праведный пастух Виштаспа или воин Гайявата, объединитель индейских племён. И именно человеческие идеалы способствуют формированию культа вождя: рецидивы которого столь откровенны в современной жизни, что даже не нужно вспоминать о примитивных племенах, где этот культ представлен в своем естественном виде.
Под знаменем военного бога, который являет собой общечеловеческий идеал, становится возможным объединение разрозненных земель, прежде поклонявшихся различным божествам. Именно Марс объединил римские земли, а Египет обязан своим государственным единством Амону, богу-пастуху, чьим символом был агнец, именем которого освящались все военные походы. Именно Амон-Ра, агнец с диском Солнца между рогами, символизирующий собой мудрость единой Вселенной, стал зодиакальным созвездием Овна
Боги Овна, как и богини Тельца, иногда пытаются перенять древнейшие характеристики: примером этого служит поздний миф о том, что жена Одина — Ёрд (Земля) и таким образом он возвышается до бога Неба. (Ту же идею мы впоследствии находим в образе свадьбы Земли-церкви с небесным Христом.) Но в отличие от предыдущего, женского, мужской архетип Овна более кардинально разрывает связи с прежними формами, и потому его боги обычно имеют несомненно обновлённый облик, а их прошлое предаётся забвению как несоответствующее ему.
К дифференциации архетипов Марса и Плутона восходят представления о двух диаметрально противопоставленных друг другу божествах, окончательно разделивших между собой принципы света и тьмы, добра и зла, созидания и уничтожения, столь тесно связанные между собой в древних мифах и самой жизни. Представления о двух полярных божествах начали складываться не ранее II-го тысячелетия до н. э.[29]
И, значит, именно тогда природная битва Громовержца со Змеем получила значение борьбы добра и зла, что заложило основу будущего торжества марсианского единого бога над главой пантеона богов.
Смещение мудрым вождём военной дружины прежнего царя богов, по новым меркам не обладающего высокими человеческими качествами — как это произошло в случае германского Одина — подводит нас вплотную к монотеизму. Архетип Овна закладывает основы представлений о духе человека как о его внутреннем боге и
