Это заставило Гарок-Харотеп-Когена удвоить шаг. Он даже подумал о том, чтобы воспарить над землей, тем самым ускорившись в несколько раз. Но идти на столь опрометчивый шаг он не решился, потому что цель была уж слишком близка, а мудрый демон не желал, чтобы странный отпрыск Бездны узнал о его появлении.
И вот он уже подходил к тому месту, где, судя по кричащему о взрыве чувств запаху, с Наргхом случилось что-что из рамок вон выходящее. Быстро и бесшумно, подобно тени, он прошмыгнул меж деревьев, оказавшись на небольшой полянке с распростершимися на ней тремя хижинами.
Старый Темный Падишах невольно ухмыльнулся, ибо предстало перед ним до боли знакомое зрелище. Едва живой человек, в ауре которого явно читалось, что совсем недавно он подвергся нападению кровожадного существа, лежал на спине, готовясь вот-вот отдать душу Бездне. Его лицо было бледным, как снег, под глазами уже намечались полоски темных синяков. Его лишенное одной конечности тело распласталось на припорошенной листвой земле посреди огромного черного пятна, образовавшегося судя по всему от вытекшей из него крови.
Человек был без сознания. Блеклые лучики надежды еще теплились в нем, разум цеплялся за хрупкие ниточки жизни…
Гарок-Харотеп-Коген подошел к умирающему. Шестипалые ладони опустились на бледное лицо, подушечки больших пальцев впились в глазные яблоки. Темный Падишах прикрыл глаза, давая возможность разуму впитать все недавние воспоминания однорукого страдальца. Разноцветные картинки жизни запрыгали перед глазами. И Гарок-Харотеп-Коген узрел Наргха, ощутил битву, разразившуюся между ним и этим полутрупом, которого, судя по воспоминаниям, звали Ужом.
Раненый атаман воспрянул, тяжелые веки медленно поднялись, посиневшие губы зашевелились. Но вместо слов в воздухе грянул жалобный стон, исполненный боли и невыносимых мук.
Старый демон довольно улыбнулся. Наконец-то он получил свежие сведения. Пускай они были скудны и отнюдь недостаточны для полноценной оценки, тем не менее это был свежий глоток воздуха.
Гарок-Харотеп-Коген открыл глаза. Огромная ладонь нависла над лицом умирающего, передавая тому порцию жизненной энергии.
Уж глубоко вдохнул. Жуткая боль, что совсем недавно подобно леденящему ветру сковывала его тело, отошла на задний план восприятия. Он почувствовал, что снова может нормально думать и даже говорить.
— Демон, что не так давно напал на тебя, что можешь о нем сказать? — требовательно прогремел голос Темного Падишаха.
— Я ничего не знаю о нем… Он был очень силен, но я ранил его, отрубил ему руку, — изрек главарь банды, повинуясь повелительному тону.
— Хм… судя по всему и он тоже, — взгляд Гарок-Харотеп-Когена спустился на окровавленное плечо Ужа, где у полноценного человека должна была быть рука.
— А! Вот падаль! — с ноткой, в которой смешались сожаление и ужас, промолвил атаман, косясь на изуродованное плечо и, видимо, вспомнив о своей печальной участи.
— Зачем он спасал человека? — продолжал задавать вопросы Темный Падишах. Хоть воспоминания поверженного бандита и дали ему новые сведения, тем не менее многое из поступков Наргха, да и самого Ужа оставалось непонятным.
— Не знаю! Он пришел к нам и… Он хотел освободить наших женщин… нашу добычу. Никто не смеет отнимать у Ужа его добычу!.. Никто! — последним словам атаман видимо хотел придать больше значительности, но вышло у него это не убедительно.
Лицо Темного Падишах задумчиво нахмурилось. Открывшиеся поступки Наргха дали ему немало пищи для размышления… Мало того, что этот изгнанник жалел людей, так теперь он повадился их спасать. Поистине недостойное дитя Бездны деяние!
Интерес исполненного мудрости демона взорвался, как вулкан. Загадка, которую он взялся истолковать, оказалась намного обширнее и глубже, чем предполагалось ранее. И куда интереснее!
Гарок-Харотеп-Коген глубоко вдохнул, определяя по остаточному потоку возможный путь Наргха. В мыслях ярко обозначилось нечто вроде карты, которая твердила, что изгнанник вот уже несколько дней кряду шел в направлении, что в этом мире именуется западом. Он и его товарищ, дружба которых была вершиной противоестественности, неустанно бредут, явно имея какую-то определенную цель.
Но какую?..
Старый демон знал только то, что начало этому неутомимому стремлению путешествовать было положено совсем недавно.
Несколько дней назад Темный Падишах столкнулся с одним очень примечательным обстоятельством. Он встретил нескольких человек, волокущих в повозке обгорелый труп. В тусклой ауре мертвого тела яркой чертой выделялось кое-что очень интересное, и оно отчетливо говорило о том, что к смерти этого человека причастен демон. В тот момент Гарок-Харотеп-Когеном овладел неистовый восторг, ибо именно тогда он ухватился за длинную нить разгадки мучавшей его тайны. Между тем он узнал, что демон, вопреки своей природе, путешествует в компании человека, которого он по чистой случайности спас от смерти.
И вскоре Темный Падишах наткнулся на остаточный след Наргха, что явно переплетался с человеческим шлейфом. И след этот привел его сюда, на поле необъяснимых подвигов…
Гарок-Харотеп-Коген вынырнул из воспоминаний, снова обратив взор на полуживого бандита. И он понял, что тот давно пытается с ним заговорить.
— Не знаю, кто ты и зачем задаешь такие вопросы, но ты должен мне помочь, — заявил однорукий атаман.
— С чего ты взял? — нахмурились брови старого демона.
— Но ты же можешь… Я почти умер, я уже не ощущал ничего, кроме одного лишь холода, как явился ты и избавил меня от всего. Ты можешь, я знаю, можешь вернуть мне руку. И тогда я отомщу этому треклятому демону, — в голосе опозоренного главаря звенели злобные нотки.
Во мраке ночи Уж не мог разглядеть ужасного лика демона. Только расплывчатый силуэт, отдаленно схожий с человеческим, убеждал его в том, что перед ним действительно кто-то есть. И вопросы задаются определенно не его собственным, помутневшим от боли разумом, а именно этим таинственным некто.
— Да, я могу тебе помочь. Я могу вернуть тебе руку, заживить все твои раны, вложить в тело небывалую доселе мощь, но… — Темный Падишах сделал недолгую паузу и тихо, голосом неспешно текущего ручейка, продолжил, — …зачем?
Атаман открыл рот, намереваясь что-то ответить, но промолчал.
— Все, что мне от тебя было нужно, я узнал. Теперь ты бесполезен. Умирай в одиночестве. Очень скоро ты узнаешь, что те муки, которые тебе удалось претерпеть, — ничто по сравнению с тем, что тебя ждет.
И таинственный силуэт исчез, забрав с собой ту часть жизненной энергии, что была передана Ужу лишь на время. Тело атамана вновь сковал мертвенный холод, разум затуманился болью, что стала еще острее и невыносимее, чем прежде. Однорукий страдалец истошно выл, пытаясь встать, и удивительно напоминал барахтающегося в беспомощности жука, которого злые люди перевернули на спину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
