— Но он же управляющий графа Уиверна, — не отступала от своего Марджед, — он предан ему. Ты ведь понимаешь, что сейчас здесь происходит, Сирис. Что, если ты проговоришься ему о чем-нибудь, чего не следует упоминать?
Сирис нечасто выходила из себя, но сейчас ее глаза гневно сверкнули.
— Ты думаешь, я на такое способна? — спросила она. — Ты думаешь, Марджед, я могу так низко пасть только потому, что не согласна с твоими поступками?
— Нет! — Марджед перепугалась. — Я имела в виду случайно, Сирис. Не нарочно. Я… прости меня. Я не хотела…
Гнев Сирис погас так же быстро, как и вспыхнул. Она сделала шаг вперед и порывисто обняла подругу. Почему-то у обеих брызнули слезы из глаз.
— Он хороший человек, Марджед, — проговорила Сирис. — Возможно, я выйду за него замуж, если он предложит. Мне двадцать пять лет, и я очень одинока. Но я ни за что не предам свой народ, даже если не могу поддержать его. Я никогда бы не сказала то, что могло бы повредить тебе, или папе, или…
— Или Аледу, — добавила Марджед. — О, Сирис. Сирис быстро заморгала, чтобы осушить слезы.
— Что произошло вчера ночью? — с несчастным видом спросила она. — Кто-нибудь пострадал? Заставу разрушили? Кого-нибудь узнали?
— Заставу разрушили, — ответила Марджед. — У нас прекрасный Ребекка, Сирис, у него дар повелевать, и он мудро его использует. Он позволил смотрителям спокойно покинуть домик и даже дал им время собрать вещи. Алед во всем его поддерживал. Он держался… очень храбро. А ведь риск был большой.
Сирис побледнела.
— Алед ничего для меня не значит, — тихо сказала она. — За мной ухаживает Мэтью Харли. Но, Марджед, я ничего никому не скажу. Ты не должна бояться предательства с моей стороны.
— А я и не боюсь, — голосом, полным раскаяния, произнесла она. — Снова друзья, Сирис? Мне тебя не хватало.
Сирис кивнула:
— Мне тоже.
Днем в Тегфан приехал сэр Гектор со своей женой. Герейнт, который в это время писал письма в библиотеке, приказал провести их в гостиную и вышел к ним через несколько минут.
— Вы, наверное, уже знаете, что произошло? — едва поздоровавшись, заговорил сэр Гектор.
Герейнт отметил, что вид у родственника грозный.
— А разве что-то произошло? — вежливо осведомился он.
— Это позор, — заявила леди Стелла с дивана.
— Вчера ночью возле Пенфро снесли заставу, — объявил сэр Гектор, который так и не присел, а вышагивал по гостиной. — Домик тоже уничтожили и все, что было в нем. Смотрителю и его жене повезло, им удалось бежать. Их только побили и напугали.
— Вот как? — удивился Герейнт и, взяв стул, уселся напротив. — И много людей там собралось? Надеюсь, они арестованы. Следовало бы устроить над ними показательный суд, чтобы впредь неповадно было.
— Это была необузданная толпа, — объяснил сэр Гектор. — Несколько сот бунтарей, вооруженных ружьями, топорами и ножами. И конечно, возглавлял их человек, назвавшийся Ребеккой. К сожалению, никого не поймали. С этими бунтами такая беда. Территория обширная, застав много. Почти невозможно узнать, где и когда они ударят в следующий раз.
— И поэтому мы будем сидеть сложа руки и позволять, чтобы из нас делали дураков? — с холодной надменностью поинтересовался Герейнт. — Чтобы в следующий раз это уже были наши стога, наши конюшни и наши дома? Думаю, нет, Гектор.
— Я рада тому, что вы возмущены не меньше нашего, Уиверн, — заметила леди Стелла. — После ваших высказываний о пошлине, десятине и ренте мы уже решили, что вы будете на стороне черни.
— Одно дело оказывать милость добровольно, тетушка, и совсем другое дело, когда эту милость вырывают у тебя силой. Мы не можем позволить ничего подобного. Какие меры были приняты, Гектор? Солдат вызвали?
— Я с утра уже переговорил со многими, — сообщил сэр Гектор. — Разумеется, мы попросим, чтобы сюда прислали солдат. А пока к нам в графство отправлены специально обученные констебли. Но придется нелегко. Мы будем полностью зависеть от осведомителей. Предложим награду за поимку любого бунтаря — пятьдесят фунтов за рядового мятежника, сотню за одного из вожаков, или дочерей, как они по-дурацки себя называют, и пять сотен за Ребекку. Что думаете, Уиверн? Согласны заплатить свою долю?
— Это большие деньги, — сказал Герейнт.
— Такая сумма вам вполне по силам. — Тетя даже не попыталась скрыть презрения в голосе.
— Я имел в виду, что совсем скоро мы окружим зачинщиков и положим конец этому безумию, — объяснил Герейнт. — И тогда отовсюду слетятся осведомители, чтобы потребовать свою награду.
— Сразу видно, что вы давно не были в наших краях, — заметил сэр Гектор. — Валлийские крестьяне не только глупы и упрямы, но и молчаливы, как пни. Они предпочтут защищать друг друга, чем жить в достатке на деньги от предательства.
— Но кто-то обязательно заговорит, — возразил Герейнт, — с нас хватит и одного.
— Или если удастся поймать кого-то с поличным, — добавил дядя. — Такой пленник может выдать нужные сведения за обещание, что он не проведет следующие семь, а то и больше лет своей жизни на каторжных работах в чужом краю.
— Все, что от меня зависит, я, разумеется, сделаю, — заверил родственников Герейнт. — Завтра в это же время мои люди уже будут знать, что для них же лучше, если застава в Пенфро окажется первой и последней заставой, которую они разрушили. Я уже был готов пересмотреть сумму ренты и несколько уменьшить десятину. Я готов был понизить пошлины, чтобы помочь моим фермерам, но они только что лишились моего сочувствия.
— Ну, — сказала леди Стелла, — это уже хоть что-то. Сэр Гектор осторожно прокашлялся.
— Я отнюдь не намерен критиковать вас, Уиверн, — произнес он, — но я предсказывал нечто подобное, как только услышал о запруде и егерских ловушках в вашем поместье. С этими людьми нельзя проявлять даже намека на слабость.
— Теперь я это понял, — смиренно согласился Герейнт. — Этого больше не повторится, можете не сомневаться. Меня нисколько не забавляет, когда на меня плюют. — Он поднялся и, потянув шнурок звонка, обратился к леди Стелле: — Сейчас подадут чай, тетя.
Глава 15
На следующее утро, нанося визиты, Герейнт специально не пошел сначала к Аледу. Он посетил фермы, прежде чем отправиться в деревню, и там тоже зашел в несколько домов и только потом остановился у кузницы. В это утро он уже не был новоиспеченным хозяином, пытавшимся познакомиться со своими людьми и даже продемонстрировать дружелюбие. В это утро он предстал перед ними строгим, надменным аристократом, который задавал вопросы, предупреждал и намекал на награду.
Преподобный Ллуид удивил его.
